the main
about the project
Medicine news
To authors
Licensed books on medicine
<< Ahead Next >>

It all began like this ...


From the speech of G.S.Altshuller at a press conference in front of the Leningraders engaged in TRIZ *
When I was told that I had to come here and tell something interesting, I thought for a long time that you might be interested, and did not invent it. And I decided that I would start in order: I’ll tell the history of TRIZ, the current state, the possible future. I stumbled right away on the first question. What is TRIZ? This is a group of questions, and the first of them - when did TRIZ appear? There was a great temptation to start counting from the 46th year, indeed, the idea appeared in the 46th year, the first developments in the 46th year, the first applications, the tests of No. terribly hard it happens when you think alone with yourself You can't fool yourself I must confess that. At first, I really did not consider TRIZ a serious moment either in my biography or in the system of sciences: since there is an inventor, then there must be a rational method of invention, that's all ...
Another date - the 48th year The 48th year is interesting at least in that it was the first official application for TRIZ submitted to a very high institution. We wrote a letter to Stalin. The letter was thirty pages long. The letter was written six months. At first we thought, the first page will be devoted to how great the role of Stalin in TRIZ is, beyond pages
* LETI, November 9, 1989. Recorded by A. Chistov.


20 text on the merits and, finally, the conclusion. Here is a picture assumed. As we delved into the materials on the invention, it became clear that TRIZ in the USSR of the model of the 48th year, the 46th year is not needed. That inventions perish, and that the more inventions are made, the more inventions will perish, and therefore there is no special meaning in our theory ...
But we still wrote the letter, and there were only two paragraphs in it, towards the end, that the method of invention exists and that it should be taught in universities, and so on.
In the 48th year, we are not planted. Everything ended well ... You see, we sensed with our gut that the great leader of nations would not come down to this, he did not condescend to other more important matters, and it was difficult to expect his business intervention. We are insured. We printed another 30 copies and sent them to all the ministers, well, let's say, on the introduction of the basics of patent science to the university — the minister of higher education, and so on. We received 14 replies. A curious stroke for the documents of that era: all these 14 answers did not contain either a categorical "no" or a categorical "yes." That is, those who responded admitted that there is one millionth chance that the great leader will read and say that this is good. Therefore, no one can be scolded to death, but there can be no talk of praising. "Yes, it is necessary to introduce the methodology of invention and the basis of patent science in universities ... but we do not have teachers, and teacher training is a big program, calculated for thirty to forty years ... Yes, we will try."
Our letters were sent to secure the main letter. And the main letter somewhere slowly passed through its own channels. There was a stagnant stage of the personality cult, decisions were made slowly, but they were made.
And in the 50th year we were arrested. The usual investigation began ...
You see, the 46th year is the birth of an idea. The 48th year is the further development of the theory of solving inventive problems, we finally understood the importance of this development, and the real work began. 50th year - the great Stalin received the paper and the less great Beria also received the paper. Half of the letters flew to him in the end ... at his institution. Response to the emergence of a new theory. Everything was inevitable ...
When I considered the main milestones of the theory, the development of the theory, again, there was doubt. To tell you the truth, you know ... you understand with your head, you understand from the very beginning that this is really a lot, that this is really something that people lack, this is very important, very necessary, very true ... Everything " highly". But somewhere in the depths of the soul lies doubt, a simple, ordinary human doubt: if this is so important, then why have so many smart people for many centuries not noticed this and did not do it without you? What do you see better? And who are you at all?
No matter how brave the author of the theory, and questions inevitably arise. Suddenly, someone published something somewhere in Australia two years ago, where he considered this proposal to create such a theory and proved that it is impossible or unnecessary, or created a better theory ... Why are we? I always considered myself a man of average ability ... - everything was normal with self-criticism. Why me? Why not someone else? So far I could not answer this question and I myself could not fully believe this opportunity. It helped, as always ... Who helped me, what do you think? ..
Helped the MGB naturally. We were arrested, and then a chain of situations began in which the only weapon on my part could only be the application of the theory of solving inventive problems as an answer to ... Then they did not say: "violations of the law," they also did not call torture ...
Well, in general, so that it would be clear to you, I will omit all this part related to the illegal actions of the authorities of this department ... Here is the situation. Lefortovo prison. The camera is twenty square meters. Two bunks. There was a relatively quiet period. I did not like the investigator. All of the character ... because of the bad character turned out. They arrested me by calling in Tbilisi from a division on a business trip. I served in the army. On the platform arrested. And at first I was confused, and then I learned that this is military counterintelligence and that they are not tortured here, well, in any case, they are slightly tortured. I began to resist. I have not signed a single protocol, even a personal inspection, a search. Such a nightmarish criminal had to be sent to Moscow. Sent to Moscow. First, the state academic big prison, as it was called in these circles, "TABT", is a house in Lubyanka. But I resisted inventively. And then in punishment more difficult - the prison in Lefortovo.
My investigator ... The most unpleasant thing, you know, when your case is led by a stupid person ... Well, not stupid, but very limited. Malyshev, captain Malyshev. Full view of

Malyshev can be obtained by seeing a dead fish with open eyes ... I did not give evidence and more interesting to the investigators. It was worth going to Moscow to confess all his atrocities to Malyshev. And I began to resist Malyshev. Malyshev answered ... They have typical methods for their craft - what we call standards - were made long ago, probably, even during the Holy Inquisition.
He put me on the conveyor. A conveyor belt is ... This is what a conveyor belt is: at ten o'clock at night, you go to bed, go to bed, and at twenty minutes past ten they pull out for interrogation. There is no interrogation, you are sitting in the investigator's office, he goes about his business, outlines the "Short Course of the Party History". And you sit and freeze or not freeze, but you still sit without any work. Sometimes he asks how to spell one or another word ... the outline should be created by oneself. Five hours lead back. At half past five you go to bed. They order to undress, lie down ... At six - rise. All day at your disposal, within the camera, do what you want. Second night They do not give sleep during the day, I did not say this because it is elementary: you cannot sleep during the day, you cannot lie in the afternoon. Well, here you sit, wait for the evening, and in the evening everything repeats: at 10 o'clock, hang up, half past ten - for interrogation, and that’s all - again ...
I survived the first night easily. The second night was harder, but I survived. And when I returned to the camera, I shared my doubts with my cellmate that I could hardly stand more than two nights. He said that we must hold out for at least four days, then there will be a day off. Investigators cherish their health, there will be no interrogation at the weekend. Then I felt that I could not hold out. There was an inventive situation. We must sleep and not sleep. I have to sleep because I need it; I should not sleep, because it is necessary for protection. At the same time I must be in two states. The task is difficult, rather, one can say, insoluble. But what is sleep? To sleep is to sit. The maximum that I am allowed to do is sit, sit with my eyes open. And sleep - what I need is to sit with my eyes closed. Eyes must be closed and open at the same time. Simple solutions like "one eye is open - the other eye is closed" do not pass, I did not even experiment. But when I formulated a contradiction, the remaining training from the pre-prison times worked further.

The task is not difficult. Eyes should be open to the attendants, who periodically look at the "top", dangle all day. They should see me sitting with my eyes open, eyes wide open so that there is no doubt. And I need to close my eyes wide ...
Since you studied at the Leningrad National University of Technical Art, you should know that the solution to this problem is extremely simple.
We tore off Nord cigarettes ... It was no longer Nord, we fought for priorities at that time, we fought with cosmopolitans, they were North cigarettes. We have torn two pieces of paper from the box. A burnt match drew a pupil. I sat down more comfortably. My friend, at the moment when the guards went to the next cell, spat on one picture, spat on the second one, I closed my eyes, and he hurt my eyes, right here, forever. And I froze, waiting.
Yes, there is some convenience in uncomfortable situations. If I had invented some thing, then I would have to prove for years that it was needed. And then the introduction immediately, please, test yourself ... And there is a state acceptance. For those who have not been in the Lefortovo prison, I must say that the service there is comprehensive, developed. There is a stand next to it for testing something. Some said - this is a test of engines, design new engines, set, include at full capacity - until the destruction. Others claimed it was an aerodynamic tube. In short, this bitch screamed so that you could sing songs loudly and you could not hear anything. We had to speak very loud so that you could hear. Three to four days, until it breaks down or subsides for some other reason, then again three or four days. Break - and again ...
Well, I sat on the bunk, on a bed with a wooden board, leaned on a rolled-up blanket, a pillow. A friend fixed his eyes on me and began to walk on the camera. We thought it over beforehand. Claim two: in order to be more reliable, they talk with the sleeping person. And he started asking me questions, talking. In general, he imitated a keen conversation, which did not contradict the instructions: please talk for at least 25 years ...
I slept well. I really wanted to sleep and no one bothered me, I did not hear the damned pipe. Slept smartly. And at night I was again dragged in for questioning.

I entered fresh as a cucumber. You should have seen my investigator when he saw that I was entering hearty. I even made an attempt to hum or mumble something. Went in, told him "vettik" or something like that. He was stunned. He picked up the phone and asked the head of security of the floor how the person from the cell room behaved like this, I don’t remember which number. He apparently replied that, according to your guidelines, he did not sleep. And he calmed down, this Malyshev, he was a narrow-minded man. He would have had to take at least three courses to teach him TRIZ. Well, we spent the night together. He then tried to ask me questions, then silently watched. Something happened that he could not understand. And it was not good for him.
Well, then, as usual, they let me go, and I went to sleep. I slept all the second day safely. The invention was not only implemented, but also implemented on a fairly wide scale. Another day, the third day I was asleep. And then ... Well, what then - it does not matter ... If the first part of this misadventure illustrates the power of the method of invention, then the ending is rather sad: rely on the method - but don’t make it yourself. Approximately this conclusion ...
We have lost our guard. A friend got tired of walking around the camera and talking all day with a sleeping person. From time to time he shifted his arm and leg to me, turned his head: it was painfully calm and serene I was asleep. Well, the "guard"
“This is the guard who guards the cell outside,” remarked something suspicious. He suspected something, though what exactly
- I did not understand, but that this is something wrong, he has truncated. And suddenly the tramp of boots is heard — he ran to summon the corps, that is, the floor chief. He himself did not have the right to enter the cell alone, he did not even have the keys. But he also did not have such a right, although he had the keys.
The guard ran to summon his corps, and while he ran, while they came back, until they opened the door, my friend quickly made me stand up ... Well, he gave me the neck, and I jumped up. I tore these "eyes" drawn from my eyes ... An intellectual ... A normal person would crumple and throw away this paper ... He took it and ate it. For conspiracy ...
He managed to prepare for the meeting, and I — even though I had my eyes open — I was still asleep. Two ran in. "Here it is," said the guard. "What did he sleep?" - asked the corps. "No, he slept and did not sleep." Corpus negatively looked at him: the dialectical thinking on the hierarchy no longer spread. “So slept or not?” “Of course, I didn’t sleep,” said my comrade confidently, “how can you sleep with your eyes open? I just sat and thought. "But the intuition of these frames was also rather big. Korpusnoy sensed that something was unclean. And they used type two or two hundred and two, I don’t know how many they had in their piggy bank, lot.
Replaced the guard for me. A woman came, she was given only our camera. My advice to you is if you get caught ... and socialist legality or something similar will violate you, try to avoid having a woman follow you. A woman can not be fooled, this is a hopeless situation. She opened the "spinning top" so neatly, the bill for the microns probably went, but she saw ... Slightly opens, a thin slit is formed, she looks and sees everything ... The guards men wore boots. You will hear the tramp of boots - two seconds are at your disposal until it appears. You can hide something and so on. And she walked in slippers, her height was small - she did not reach the window, she put a stool. A comrade told me: "Well, I slept - and that's enough, now I can’t sleep anymore." And I used to sleep, I liked to sleep.
There was a new task. Then there were many tasks. But if to speak honestly, then, perhaps, this story for the first time very clearly showed me that knowledge of TRIZ is power. Then there were other tasks, others ... I almost said - the guard. Everything was fine. Everything was by. The usual. But I myself was firmly convinced of the inexhaustibility of forces, potency, reserves of the methodology of invention here in this example. It was in the fiftieth year.
So from what to count the beginning of the creation of TRIZ - from the 46th year, from the 48th year, from the 50th year or from subsequent years - I have not come to a final conclusion. I thought - I will tell you how it is, and you yourself will determine when it arose ... when it was first said "a". This is the story ...
We arranged again a meeting with a cellmate and concluded that ... - that is, he came to the conclusion - that now we must fight with the investigator.
Then you will be arrested in a punishment cell, but the investigator, according to local etiquette, will be replaced. "And will they give you sleep?" - I asked. "In the punishment cell they give to sleep from 12 o'clock to 6. Such luxury ..." "And what is necessary in order to fight?" - I said.

"Well, give it to his ear, but not much." And with that parting, I went to fight. The first thought I went with was: why would I fight him at eleven o'clock? In a cold punishment cell, sit an extra night. Once in the punishment cell hang up at 12 o'clock, there must be kept in time just to stop. Well, 12 o'clock, it's time to make a decision. I got up ... I never in my life had to beat a person there on the face or as ... There were intellectual clues ... I saw a decanter on a small table next to him. I had a crazy thought - take a carafe and hit him on the head. He ran out from behind his desk to meet me, and we almost simultaneously grabbed the carafe. At this time, the door opened ... well, the decanter - he pulled himself towards him, I went to myself ... both were terribly confused ... The door opened, Malyuta Skuratov entered with his retinue. Malyuta Skuratov is the head of the department. They talked a lot about him to me, I recognized him right away - without make-up, in the form of a tank colonel, well, it is so, for the order ... And in fact - Malyuta Skuratov, but without an ax. "What's going on here?" Malyshev threw the decanter, I threw the decanter, the decanter fell on the track and did not crash by a miracle. Water gurgles ... In silence Malyuta asks: "What is happening here?" He says: the interrogation is such and such, the article is such and such, the investigator is such and such. “So what,” Malyuta Skuratov asks, “did he give recognition in his anti-Soviet activities?” "No, he is locked, refuses to cooperate with the investigation ..." - a standard set of phrases. "And what do you say?" - Malyuta turns to me. "I am not guilty, I understand that everyone says so, but if the investigator could present something to me, but he does not present, he has no evidence relating to the charge, and therefore he violates the law, does not let me sleep at night trying to squeeze confessions by force. " И тут происходит чудо: Малюта Скуратов обращается к этому Малышеву: "Вы что, в самом деле не даете ему спать?" Тот на него смотрит, как... Каждый допрос согласовывался, увязывался, а тут вдруг... "Э-мэ-бэ..." — нечленораздельные звуки издает. "Вызовите конвойных". Конвойные появляются. "Идите спать, — говорит мне ласково Малюта, — вам можно спать всю ночь, спите спокойно, допроса сегодня не будет". Ну и я, благословенный самым главным, спокойно прохожу под взглядом следователя к дверям и пошел. Там уже предупреждены, что мне разрешено спать, открывают, укладывают, постель поправляют, полный сервис. И я сижу две недели после этого со своим сокамерником, и мы не можем понять, почему, что произошло. В карцер не посадили, на допросы не вызывают... Первые двое суток я и днем спал нахально — никто не возражал. Наконец вызывают на допрос. Ведут к кабинету. В кабинете совершенно незнакомый человек. Такой высокого роста, полный, респектабельный, в гражданском костюме, вальяжный человек. "А-а... твою мать, заходи!" Зная их нравы, я понял, что был тепло встречен новым следователем. "Садись, садись сюда! Да не надо на табуретку, сюда садись". Ставит мне кресло. "Ну, теперь расскажи, как ты уел этого Малышева". Я посильно отвечаю на все эти вопросы, и только тут начинаю догадываться о ситуации, о сути. Их начальство решило убрать Малышева как слабака. Но слабак честно конспектирует "Краткий курс...", видимо, вовремя платит взносы... Придраться не к чему. И вот они ему подсунули меня, видимо, зная, что будет скандал так или иначе. Я в Тбилиси устроил московскому инспектору такую... вздрючку, то есть у них была подходящая кандидатура. Малышева этого действительно отстранили, появился у меня новый следователь, который на второй вечер сказал: "Ну, а теперь займемся делом. В чем твоя задача?" Я сказал: "Не знаю". "Твоя задача в том, чтобы как можно быстрее получить свои 15 лет и поехать в лагерь". "Почему я должен быстрее поехать в лагерь со сроком 15 лет?" "Потому что там зачеты," — сказал он. Наврал, зачетов не было в политических лагерях. А разыграли они этого Малышева как следует. Получалось, что Малышев возился целый месяц и ничего не добился, применяя даже незаконные методы, тогда очень четко разделяли: законные—незаконные, разрешенные— неразрешенные... Малышев на меня не нападал, я на него напал, но получилось обратное. А новый за две недели сломал заключенного, тот стал говорить правду, покаялся, и все такое прочее... Он был заинтересован не в раздувании дела, а в сроках, в быстроте завершения. Поэтому они не таскали всех свидетелей, привозить свидетелей из Баку — это возня... Он меня всячески уговаривал, но уговаривал разумными доводами. Я постепенно понял, что выхода назад нет, есть только выход вперед. Надо побыстрее получить 15 лет и ехать на Колыму... На Колыму мне не хотелось, я боялся Колымы по рассказам. Поэтому мы заключили джентльменское соглашение, для этого понадобилось перейти в другой кабинет, не радиофицированный... Я даю "правдивые" показания, следователь со своей стороны обязуется не арестовывать мать, девушку. Он легко пошел на этот договор,
объяснив, что ему важно выиграть в сроках. "Тебе повезло, нам надо списывать массу дел, чтобы освободиться..." Ну вот, началась новая жизнь, с новым следователем...
Жизнь разнообразна. В 54-м году приговор отменили... Приговора собственно и не было. Было решение Особого совещания, которое за все мои фокусы, включая методику изобретательства, определило мне 25 лет. А в 54-м году решение Особого совещания было отменено, и меня повезли на новое следствие.
Везли через всю Россию. Воркута, Москва, Ростов, Баку, Тбилиси. Прибыли мы в Баку. Везли на "черном вороне", а по их технологии нужно было не смешивать политических заключенных и уголовников. Был разгар бакинского лета, стояла страшная жара, и в этой машине было, как в автобусе, общее помещение и две маленькие камеры наподобие шкафа, куда втискивали людей.
Меня втиснули и в соседний шкаф втиснули беременную женщину. Я не знаю, какое преступление она совершила, почему, зачем... Но я много занимался теплозащитой и хорошо представлял себе, что такое посидеть в запертом шкафу в Баку в июльскую жару. Все симптомы приближающегося теплового удара. Что раньше произойдет — либо тепловой удар, либо они кончат погрузку и свои какие-то дела и мы поедем? На ходу будет какая-то вентиляция. Женщина начала плакать. Просила открыть дверь шкафа. Охрана издевалась над ней: в меру своего остроумия дикие советы, реплики, ругань... А она раньше, видимо, почувствовала приближение теплового удара и начала каким-то изменившимся голосом кричать, чтобы ее выпустили, открыли дверь: 'Жарко, жарко!"
Я никогда в жизни до этого не плакал — в сознательной жизни. Но тут у меня было что-то вроде маленькой истерики. Я слышал ее голос, слышал перебранку, понимал, что примерно то же самое происходит со мной. И меня сверлила мысль: "Ну, какого черта я тратил силы и энергию, чтобы изобрести газотеп-лозащитный скафандр для горноспасателей, когда нужно было просто изобрести что-то такое, что помешало бы беременных женщин сажать в тесные шкафы и пытать теплом". И я поклялся, что если выживу в этой мясорубке, то уже никогда не буду заниматься методикой изобретательства, не это нужно человечеству. Нужно просто брать винтовку и идти защищать человеческие права. Вот так я бросил методику изобретательства. А в дальнейшем было еще раз пять, когда я приходил к необходимости заниматься методикой решения изобретательских задач, а потом бросал это... Жизнь сложна...
ТРИЗ — это система. Как система ТРИЗ подчиняется всем законам системного развития. С какого-то момента чисто техническая теория перешла в надсистему. Наверное, с 85-го года примерно. Главным с точки зрения исследований на мой взгляд, сегодня является не ТРИЗ, а ТРТЛ — теория развития творческой личности, которая отпочковывается от ТРИЗ. Бурно развивается ТРТЛ. Исследовано около 1000 биографий, выделены общие моменты, и получилась такая картина: всю жизнь ТЛ можно представить цепочкой ходов, шагов. Воспользуемся аналогией с шахматной партией и разыграем условную интегральную шахматную партию Творческая личность — Внешние обстоятельства. Творческая личность стремится к творческой цели, а внешние обстоятельства однозначно мешают ей. То есть, конечно, бывает, что в какой-то момент времени ТЛ получает помощь, поддержку от внешней среды, но это благополучный случай, здесь нет проблем. А проблемы вот: ТЛ сделала один ход — в ответ получила мат, три хода, четыре хода — вот такая игра... Так вот один из первых ходов называется "встреча с чудом". ТЛ очень важно выйти на свою дорогу как можно раньше, сделать это легче в 5—7—10—12 лет, чем в 55 и старше. Хотя шансы остаются, пока человек жив. Встреча с чудом — что это такое? Иногда человек наталкивается на какую-то вещь, самую разнообразную вещь, которая запечатлевается у него в сердце и накладывает отпечаток на всю последующую деятельность. На становление человека, на превращение простого человека в личность с большой буквы. Вот простой пример. Шлиман увидел книгу "Падение Трои". На обложке был рисунок — крепость, огонь, воин с мечами... Все это было настолько здорово нарисовано, что ребенок пошел к отцу и стал ему объяснять, какие он прочитал интересные вещи. Ему было 5—7 лет. Отец сказал, что это сказка, легенда, выдумка художника. Шлиман-младший не спорил с папой, но в душе затаил уверенность в том, что этого не может быть — откуда же художник знал? Короче говоря, к вечеру этого дня Шлиман принял решение посвятить свою жизнь раскопкам Трои, открыть для человечества пласт новой культуры. И он осуществил это, он шел длинным путем, но Шлиман стал Шлиманом, стал Личностью, когда ему было 5—7 лет. Возникает проблема: нельзя ли поставить искусственный эксперимент? Нельзя ждать и рассчитывать на то, что ребенок встретится с чудом сам по себе, что ему повезет. Надо организовать такую встречу в процессе его воспитания. Разумеется, не обязательно, чтобы он представлял это экспериментом, для него все должно быть естественно. Чудом может быть все, что угодно: картина, книга, музыка... Вот Бомбар, о котором вы наверняка знаете. Он уже был зрелым врачом, когда увидел утонувших с корабля, люди погибли из-за незнания элементарных действий. И он решил доказать, что не надо бояться кораблекрушений и умирать со страху. То есть встреча с чудом или с античудом — это может произойти в любом возрасте. Но нам надо научиться осуществлять эту вещь как можно раньше. Мы взялись за эту разработку, и оказалось, что встреча с чудом — это неоднократное действие. Это пакет импульсов. Встрече с чудом предшествует что-то, дающее установку на повышенную реакцию на чудо, потом само чудо, часто неоднократно. Потом третьего вида действия, которые закрепляют чудо. Теперь представьте себе разработчика ТРИЗ... Мы все время говорим: разработчик ТРИЗ, разработчик ТРИЗ, а ТРИЗ давно превратился в комплекс ТРИЗ—ТРТЛ—РТВ. Весь этот комплекс, не имеющий пока адекватного названия... Представьте себе, насколько трудно приходится разработчику, который решит: завтра я начну готовиться к постановке такого эксперимента в детском саду N5. Администрация легко идет сейчас на такие эксперименты, но какова гигантская ответственность самого экспериментатора? Жизнь человека... Встреча с чудом — на всю жизнь...
Наконец, время от начала эксперимента до конца его. Может пройти и 10 и 15 лет... Вот уровень, на котором сейчас ведутся разработки по ТРИЗ, ТРТЛ, РТВ. Поэтому нам нужно, грубо говоря, другое поколение исследователей. Рассказывают — может, это слухи, — что Моисей, выводя евреев из Египта, долго метался туда-сюда, отвлекался на посторонние дела, разные вещи... Он ждал, пока вымрет старое поколение, выросшее в рабстве. Ему нужны были новые люди, новая психология, философия народа. Примерно то же самое, да простит меня Злотин, сейчас с ТРИЗ. Надо, чтобы вымер я, чтобы вымер... Злотин, мы должны вымереть, успев создать, скомплектовать вторую ступень ракеты. Со старым мышлением, со старыми подходами, старыми привычками мы не осилим новый этап — а он качественно отличный... Поэтому для нас главная задача — формирование следующего поколения сильных разработчиков ТРИЗ, комплекса ТРИЗ.

Наступает очень хорошая эпоха в исследованиях по ТРИЗ. Оглядываясь назад, я иногда вижу такие романтические сценки, вроде глаз, наклеенных на веки. Это все было, это все так. Но сейчас впереди новая эпоха ТРИЗ. Первое поколение — это все мы... и Злотин тоже. Первое поколение разработало основы, вышло на какой-то уровень, где можно... ну прорвалось в лабораторию. Но оно боится разбить лишнюю колбу, привыкло, что колба — это дорогая вещь, мама ругала... Оно не имеет той свободы, раскованности, которая нужна для истинного исследования. Нужна вторая ступень ракеты, нужно второе поколение разработчиков ТРИЗ.' Мы преимущественно преподаватели, потому это был самый больной момент. Сделали мы много, и это останется надолго. Но мы преподаватели всего лишь... А теперь слово за исследователями. За исследователями смелыми, дерзкими, способными сохранить то, что важно, то, что достойно сохранения на новом этапе, и смело выбросить за борт все остальное... Вторая ступень ракеты резко отличается от первой. В утешение могу сказать, что наступит такой момент и для следующего поколения.
Чего мы хотим? Вообще, в дальнейшем, в целом. Если отбросить разные слова, попытаться свести все в единую формулировку, то получается примерно такая картина: мы считаем, что прогресс человечества зависит от концентрации талантливых людей в каждом поколении. Что чем выше в поколении процент творческих личностей — тем лучше и выше общество. Что это главный параметр, который определяет возможности общества, его перспективы, его дела, занятия. Потому что, если Эйнштейн занят работой — ему не то что не до агрессии, ему не до склок в коридоре, он не будет этим заниматься. Все изменяется. Неизменным во всей истории человечества остается вот эта способность к очищению, просветлению в творчестве.
Можно привести несколько исключений, в смысле отрицательного творчества, но все равно прогресс остается, держится он на творчестве. Человек, занятый творчеством, не может быть плохим человеком, ему неинтересно быть плохим человеком — это только отнимает время. Я увидел это в лагере...
* * *

Три года спустя...
Я перечитал запись, сделанную А. В. Чистовым. Мне не понравился мой рассказ. Слишком уж просто все выглядит по прошествии лет. Бедные следователи трепещут, а Альтшуллер делает с ними, что хочет. Появляется Малюта Скуратов, но даже он не страшен...
Мозг услужливо вычеркнул из сознания ужасы тех дней и ночей. В рассказе осталось лишь то, что давало силу бороться и побеждать.
Так получилось, что к моменту ареста я был в "пике формы". Мне было 24 года: противостоять в этом возрасте легче, чем в 18 или 30. У меня не было семьи. Это также увеличивало мою сопротивляемость.
И было оружие, намного превосходившее автоматы, — секреты решения творческих задач. Я несокрушимо верил в силу разума, его возможности. Это и помогло выстоять.
Июль, 1992. Петрозаводск
Г. Альтшуллер
<< Ahead Next >>
= Go to tutorial content =

А начиналось все так...

  1. Все начинается в детстве.
    Маленький новорожденный человечек, если он рождается без врожденной патологии, - это идеальный биохимически сбалансированный организм. То есть все дети рождаются на свет с нормальным обменом веществ и небольшим количеством жировых клеток. Это не зависит от веса их родителей, если этот вес не сопровождается наличием сахарного диабета. Акушеры знают, что у больных сахарным диабетом почти всегда
  2. SO WHY ALL-SOE GREEK?
    A curious detail to our conversation about the diet of Dr. Laskin, which is given by the writer Viktor Yerofeyev in his book “Good Stalin”. Once between Molotov and the father of the writer, Vladimir Erofeev, Stalin's personal translator from French, such a conversation took place. I quote: "He (Molotov. - Ed.) Loved long walks in nature, skated, drank narzan with lemon, and adored buckwheat
  3. Sell ​​everything and buy everything
    Lissy Moussa. How to attract customers. It helps the carpet from the roll of toilet paper, hospitably rolled from your desk to the front door - checked! Get a manager to attract customers - to your choice that zamurchit. It can be a toy, and a key chain, but at least a cup! Give the manager a task, assign bonuses. Let it work! Riki-Taki. Lure large
  4. OK'SYUMORON and all-all-all
    OK'SYUMORON and
  5. When I go out for a walk alone or with a friend, my husband always blames me or sulks me. Sometimes I still go out for a walk, and sometimes not. One way or another, I feel ill at ease. If I go for a walk, I feel guilty. If I do not go out for a walk, then I feel unhappy. I know that I give in to guilt, but I can’t do anything with myself. What do i do?
    It is clear that your husband only openly expresses what is already happening in you. He is part of you, who says that a good wife should not go out without her husband. However, there is another part of you that sometimes wants to go out with someone else. Apparently, the first part - stronger and more often wins. Make contact with these two parts in you and ask them to come to an agreement and
  6. Когда начинать прикармливание
    Не существует точно установленного возраста, когда ребенка следует начинать прикармливать. Все дети, равно как и их матери, разные. У некоторых матерей молока хватает до шестимесячного возраста ребенка, у других - до девяти-десятимесячного. Но большинство детей начинает "перерастать" количество материнского молока в четыре-пять месяцев. Средний возраст ребенка, когда нужно начинать его
  7. В помощь начинающим Волшебникам
    Ели вы еще не читали наших книжек и не очень хорошо представляете, что и как делать, вот небольшой «Курс Молодого Волшебника». Несколько слов о нашей Игре и ее Правилах. Состояние Игры Представьте себе пригожий солнечный денек, вы выходите на улицу в радостном и приподнятом настроении. Ничего особенного не произошло, вам просто хорошо, и все! Солнышко светит, птички поют, вы улыбаетесь, и вам
  8. Начинающий ходить говорит
    Когда вы кормите ребенка, которому скоро исполнится год, обратите особое внимание на слова, которые вы и ваш муж используете, говоря о грудном вскармливании. Будьте уверены, что то, что вы при нем говорите, это то, с чем вы сможете жить потом, когда он заговорит. «Болван, болван!» – может быть допустимо дома, но смутит вас при людях. Если вы не хотите, чтобы все узнали, что ваш двухлетний ребенок
  9. Instruction on how to start treatment
    When several diseases come together, it is necessary to start with the one that has one of three features. The first of these is the one that the second disease cannot be cured without the cure of the first. Such are, for example, a tumor and an ulcer. If they exist at the same time, then we first treat the tumor so that the accompanying disorder of nature disappears, in which it is impossible to heal the ulcer. After that we treat
  10. Когда начинается половая деятельность?
    Есть очень много людей, отчетливо помнящих свои половые чувства, начиная с трех лет или раньше; поэтому вряд ли кто-нибудь, готовый задуматься над этими вещами, сомневается в том, что у детей могут быть половые переживания в обычном смысле слова. Кто полагает, что половая жизнь начинается лишь с первого оргазма, нелегко сможет объяснить эти ранние трепетные ощущения. Невозможно приписать простой
  11. И так...
    И так, расплывчатое понятие "творчество" распадается, по крайней мере, на три ступени, три типа. Трудности при решении задач разных типов и при внедрении полученных результатов различны — каждый раз при переходе к следующему типу творчества они возрастают на несколько порядков. И это закон. Он может нравиться или не нравиться — это не важно, — но его необходимо учитывать. Не стоит
  12. КАК СЛЕДУЕТ НАЧИНАТЬ КОРМЛЕНИЕ ГРУДЬЮ
    КАК СЛЕДУЕТ НАЧИНАТЬ КОРМЛЕНИЕ
  13. Когда нужно начинать грудное вскармливание?
    Очень важно приложить ребенка к груди в течение первых 30 минут после рождения. С первым кормлением Ваш ребенок получит первые, самые ценные, капли молозива, действие которого можно сравнить с первой, задуманной самой природой, прививкой, которая обеспечит Вашего ребенка всеми необходимыми защитными веществами и витаминами. Ребенок к моменту рождения уже готов захватить сосок и начать сосательные
  14. Бут У., Коломб Г., Уильямс Д.. Исследование. Шестнадцать уроков для начинающих авторов, 2007

  15. Позволь себе себя, или Эскиз совета начинающим Игру
    Ох и донимают меня мысли о собственном несовершенстве! О том, как бездумно я транжирю время, текущее сквозь пальцы. О том, что, раздавая людям советы направо и налево, я не могу сосредоточиться и взяться за ум и заняться тем, чем надо. И отказаться от дурных привычек, а привыкнуть к хорошим. И ошибаюсь я достаточно часто, и недальновидная какая-то... Совсем неидеальная! А накануне я разбирала
  16. Чистый лист. Можно начинать новую жизнью! Прямо сейчас!
    Встаньте прямо, расслабьтесь. Начинайте ладонью левой руки гладить себя по животу по часовой стрелке. Семь кругов — затем вступает правая рука: не прерывая движения левой, правая рука описывает круги над головой по часовой стрелке. Еще через семь кругов добавить постукивание левой пяткой об пол в такт вращению. Еще через семь кругов добавляете наклоны туловища вправо-влево одновременно со всеми
  17. ТАК Каков результат?
    ТАК что же? ТАК что же мы должны делать? ТАК что это мы и выберем? Цель этапа ТАК — взять возможности, выработанные на этапе ПРО, и добиться с их помощью какого-то результата. Даже в конце этапа ПРО возможности по- прежнему остаются лишь возможностями. Их нужно развить и оценить, прежде чем их можно будет рассмотреть как применимые на практике идеи. После этого из всего множества
  18. Четыре типичные ошибки, свойственные начинающим составителям интеллект-карт (майндмаперам)
    Для любого начинающего майндмапера наиболее типичными являются четыре следующие ошибки: 1. Составление интеллект-карт, которые на поверку таковыми не являются; 2. Убеждение, что фразой можно сказать больше, чем одним словом; 3. Убеждение, что «беспорядочные» интеллект-карты не несут в себе никакой пользы; 4. Болезненное восприятие неудач при составлении интеллект-карт. Всех этих ошибок
Medical portal "MedguideBook" © 2014-2016
info@medicine-guidebook.com