about the project
Medical news
For authors
Licensed books on medicine
<< Previous Next >>

And it all started like that ...

From a speech by G.S.Altshuller at a press conference in front of Leningraders involved in TRIZ *
When they told me that I needed to come here and tell something interesting, I thought for a long time that you might be interested, and did not come up with it. And he decided that I would start in order: I will tell the history of TRIZ, the current state, and the possible future. I tripped right away on the first question. What is TRIZ? This is a group of questions, and the first of them - when did TRIZ appear? It was a great temptation to start the countdown from the 46th year, indeed, the idea appeared in the 46th year, the first developments in the 46th year, the first applications, tests No. it’s terribly hard when you think alone with yourself. You can’t deceive yourself. I have to admit that. at first, I really did not consider TRIZ a serious moment either in my biography or in the system of sciences: since there is an inventor, then there must be a rational method of invention, that's all ...
Another date - the 48th year. The 48th year is interesting at least in that it was the first official application for TRIZ filed in a very high institution. We wrote a letter to Stalin. The letter was thirty pages long. The letter was written six months. At first, we thought, well, the first page will be devoted to how big is the role of Stalin in TRIZ, further pages
* LETI, November 9, 1989 Recorded by A. Chistov

20 text per se and finally a conclusion. That such a picture was supposed. As we delved into the materials on inventions, it became clear that TRIZ was not needed in the USSR as a sample of the 48th year, the 46th year. That inventions die, and that the more inventions are made, the more inventions will die, and therefore there is no special meaning in our theory ...
But we nevertheless wrote a letter, and it contained only two paragraphs, closer to the end, that the methodology of invention exists and that it should be taught in universities, and so on.
In the 48th year we were not imprisoned. It all ended happily ... You see, we sensed inwardly that the great leader of the peoples would not condescend to this, he did not condescend to other more important matters, and it was difficult to expect his business intervention. We secured ourselves. We printed 30 more copies and sent them to all the ministers, well, let's say, on the issue of introducing the basics of patent science at the university - to the minister of higher education, and so on. We received 14 responses. A curious touch for documents of that era: all these 14 answers did not contain a categorical "no" or a categorical "yes". That is, those who answered admitted that there is one millionth chance that the great leader will read and say that this is good. Therefore, it is impossible to scold death, but there is no question of praising it. "Yes, it is necessary to introduce a methodology of invention and the basics of patent science in universities ... but we do not have teachers, and teacher training is a big program, designed for thirty or forty years ... Yes, we will try."
Our letters were sent to secure the main letter. And the main letter somewhere slowly passed through its channels. There was a stagnant stage in the cult of personality, decisions were made slowly, but made.
And in the 50th year we were arrested. The usual investigation began ...
You see, the 46th year is the birth of an idea. The 48th year is the further development of the theory of solving inventive problems, we finally understood the importance of this development ourselves, and the real work began. 50th year - the great Stalin received the paper and the less great Beria also received the paper. Half of the letters flocked to him in the end ... in his institution. A response to the emergence of a new theory. Everything was inevitable ...
When I considered the main milestones of the theory, the development of theory, again doubt arose. The thing is, frankly, you know ... you understand with your head, from the very beginning you understand that this is really a lot, that this is really what people lack, that it is very important, very necessary, very true ... That's all " highly". But somewhere deep down there is doubt, a simple, ordinary human doubt: if this is so important, then why so many smart people over the centuries did not notice it and did not do it without you? What, do you see better? And who are you anyway?
No matter how brave the author of the theory, questions inevitably arise. Suddenly something somewhere in Australia someone published two years ago, where he considered this proposal to create such and such a theory and proved that it was impossible or not necessary, or created a better theory ... Why us? All the time I considered myself a man of average ability ... - with self-criticism everything was fine. Well why me? Why not someone else? While I could not answer this question and myself until the end I could not believe in this opportunity. It helped, as always ... Who helped me, what do you think? ..
The MGB helped, of course. We were arrested, and then a chain of situations began in which the only weapon on my part could only be the application of the theory of solving inventive problems as an answer to ... Then they did not say: "violation of the law", they were not called torture ...
Well, in general, to make it clear to you, I will omit all this part related to the illegal actions of the authorities of this department ... Here is the situation. Lefortovo prison. The camera is twenty square meters. Two bunks. There was a relatively quiet period. I did not like the investigator. Everything from character ... because of a bad character, it turned out. They arrested me, summoning me in Tbilisi from a division on a business trip. I served in the army. On the platform they arrested. And at first I was confused, and then I found out that this was military counterintelligence and they are not torturing here, well, in any case, they are not torturing much. I began to resist. I did not sign a single protocol, not even a personal inspection, search. Such a nightmare criminal had to be sent to Moscow. Sent to Moscow. First, the State Academic Big Prison, as it was called in these circles, "TABT" - a house on the Lubyanka. But I creatively resisted. And then the punishment is more difficult - the prison in Lefortovo.
My investigator ... The most unpleasant, you know, when your business is being conducted by a stupid person ... Well, not stupid, but very limited. Malyshev, captain Malyshev. Full view of

Malyshev can be obtained by seeing dead fish with open eyes ... I did not give evidence to more interesting investigators. It was worth going to Moscow to confess to all his atrocities to Malyshev. And I began to resist Malyshev. Malyshev answered ... They have typical techniques in their craft - what we call standards - were made long ago, probably even during the holy Inquisition.
He put me on the conveyor. The conveyor is ... That's what the conveyor is: at ten o’clock in the morning, you go off, go to bed, at twenty past ten they pull out for interrogation. There is no interrogation, you are sitting in the investigator’s office, he goes about his own business, outlines the “Short Course in the History of the Party”. But you are sitting and freezing or not freezing, but still you are sitting without any work. Sometimes he asks how this or that word is spelled ... the compendium must be done on its own. Five hours - lead back. At half past five you go to bed. They order to undress, lie down ... At six - rise. All day at your disposal, within the cell do what you want. Second night. They don’t let you sleep during the day, I didn’t say this because it’s elementary: you can’t sleep during the day, you can’t lie in the afternoon. Well, you’re sitting, waiting for the evening, and in the evening everything repeats: at 10 o’clock, half-past ten - for interrogation, and all - again ...
The first night I stood easily. The second night was harder, but withstood. And when he returned to the cell, he shared his doubts with his cellmate that I was unlikely to survive even more than two nights. He said that it is necessary to hold out at least four days, then there will be a day off. Investigators take care of their health; there will be no interrogation in the weekend. Then I felt that I could not hold out. An inventive situation has arisen. We must sleep and not sleep. I have to sleep because I need it; I must not sleep, because the guard needs this. At the same time, I have to be in two states. The task is difficult, rather, it can be said, unsolvable. But what is sleep? To sleep is to sit. The maximum that I am allowed to do is sit, sit with my eyes open. And to sleep - what I need is to sit with my eyes closed. The eyes should be closed and open at the same time. Simple solutions like "one eye is open - the other eye is closed" do not work, I have not even experimented. But when I formulated the contradiction, the remaining training from pre-jail times acted further.

The task is not difficult. Eyes should be open to attendants, who periodically look at the “top”, wound all day. They should see me sitting with my eyes open, my eyes wide open so that there is no doubt. And I need to close my eyes wide ...
Since you studied at the Leningrad People's University of Technical Creativity, you should know that solving this problem is extremely simple.
We tore the Nord cigarettes ... It was no longer the Nord, at that time they were fighting for priorities, they were fighting the cosmopolitans, they were the North cigarettes. We tore two pieces of paper from the box. A burnt match drew a pupil. I sat comfortably. My friend at the moment when the security went to the next cell, spat on one picture, spat on the second, I squeezed my eyes shut, and he fixed my eyes, here, forever. And I froze, waiting.
Yes, there is some convenience in uncomfortable situations. If I invented a thing, then I would have to prove for years that it is needed. And then the implementation immediately, please, test on yourself ... And there is a state acceptance. For those who were not in the Lefortovo prison, it must be said that there the service is comprehensive, developed. There is some kind of test bench nearby for something. Some said - this is a test of engines, they are constructing new engines, they put them on, they turn them on at full power - before destruction. Others claimed that it was an aerodynamic pipe. In short, this bitch screamed so that it was possible to sing songs loudly and could not hear anything. We had to speak very loudly so that we could hear. Three or four days, until it breaks or subsides for some other reason, then again three or four days. Break - and again ...
Well, I sat on a bunk, on a bed with a wooden board, leaned on a folded blanket, pillow. A friend fixed his eyes on me and began to walk around the camera. We thought it over in advance. Paragraph of the second claims: for the purpose of greater reliability, they are talking with a sleeping person. And he began to ask me questions, to speak. In general, he imitated an enthusiastic conversation, which did not contradict the instructions: please talk for at least 25 years ...
I had a good night's sleep. I really wanted to sleep and no one bothered me, I did not hear this damned pipe. I slept gorgeous. And at night they dragged me again for interrogation.

I entered fresh as a cucumber. It was necessary to see my investigator when he saw that I entered peppy. I even made an attempt to hum or grumble. Entered, said to him "hello" or something like that. He was stunned. He picked up the telephone and asked the chief of the floor guard how the person from the cell behaved such and such a number, I don’t remember which number. He apparently answered that according to your guidelines he did not sleep. And he calmed down, this Malyshev, he was a short-sighted person. He would have to study at least three courses in order to teach him TRIZ. Well, we spent the night together. He tried to ask me questions, then silently watched. Something happened that he could not understand. And that was not good for him.
Well, and then, as usual, they let me go, and I went to sleep. I slept all second day safely. The invention was not only implemented, but also implemented on a fairly wide scale. Another day, the third day I was sleeping. And then ... Well, then - it doesn’t matter ... If the first part of this misadventure illustrates the power of the inventive methodology, then the ending is rather sad: rely on the methodology - but don’t be too bad. Approximately this conclusion ...
We have lost vigilance. A friend was tired of walking on the camera and talking the whole day with a sleeping person. From time to time, he would shift my hand or foot, turn my head: it was painfully calm and serene, I was sleeping. Well, "go-go"
“This is a security guard who is guarding the camera outside,” said something suspicious. Something he suspected, although what exactly
- I didn’t understand, but that it was something wrong, he truncated. And suddenly the clatter of boots is heard — he ran to call the corps, that is, the storey's chief. He himself did not have the right to enter the cell alone; he did not even have keys. And he also did not have such a right, although he had keys.
The guard ran to call his corps, and while he was running, until they came back, while they opened the door, my friend quickly made me stand up ... Well, he gave me a neck, and I jumped up. I took these "eyes" drawn from my eyes ... Intelligent ... A normal person would crumple and throw this paper away ... He picked it up and ate it. For conspiracy ...
He had time to prepare for the meeting, and I - though th with open eyes - really, I was still asleep. Two ran in. “There he is,” said the guard. "What is he - sleeping?" - asked the cabinet. "No, he was sleeping and not sleeping." Cabinet did not look at him well: dialectical thinking did not extend to the hierarchy. 'So slept or didn’t sleep? "" Of course, I didn’t sleep, ”my friend said confidently,“ how can you sleep with your eyes open? ” I just sat there, thinking. "But the intuition of these shots was also rather big. Corpus sensed that something was unclean here. And they used the standard trick number two or two hundred - I don’t know how many they had in the piggy bank - it’s clear a lot of.
They replaced me with a guard. A woman came, she was given only our camera. My advice to you is if you get caught ... and you are being violated by socialist law or something similar, then try to avoid a woman watching you. You can’t deceive a woman, this is a hopeless situation. She opened the “top” so carefully, the count for microns probably went, but she saw ... Slightly opens, a thin gap forms, she looks and sees everything ... Guards men walked in boots. You will hear the stomp of the boot - two seconds at your disposal until it appears. You can hide something and so on. And she walked in slippers, her stature was small - she didn’t reach the window, she put a small bench. The comrade told me: "Well, I slept - and that's enough, now you can no longer sleep." And I used to sleep, I liked sleeping.
A new challenge has arisen. Then there were many tasks. But to be honest, then, perhaps, this story for the first time very vividly showed me that knowledge of TRIZ is power. Then there were other tasks, others ... I almost said - guard. Everything was fine. Everything was the way. Ordinary. But I myself was firmly convinced of the inexhaustibility of the forces, potentialities, reserves of the inventive methodology using this example. That was in the fiftieth year.
So from what to count the beginning of the creation of TRIZ - from the 46th year, from the 48th year, from the 50th year or from subsequent years - I have not come to a final conclusion. I thought - I’ll tell you how it is, and you yourself will determine when it arose ... when it was first said "a". Here is a story ...
We again held a meeting with a cellmate and came to the conclusion that ... - that is, he came to the conclusion - that now we need to fight with the investigator.
Then you will ring in a punishment cell, but the investigator, according to local etiquette, will be replaced by you. "And they will give to sleep?" I asked. "They are allowed to sleep in the punishment cell from 12 noon to 6. Such a luxury ..." "And what is needed in order to fight?" - I said.

"Well, give it in his ear, but not much." And with such parting words I went to fight. The first thought I went with was: what will I fight with him at eleven o'clock? In a cold punishment cell to sit an extra night. Once in a punishment cell there’s a hang-up at 12 o’clock, you have to keep up with it just in time. Well, 12 hours, it's time to make a decision. I got up ... I never in my life had to hit a person there in the face or how ... There were intellectual blathers ... I saw a decanter next to him on a small table. I had a crazy thought - to take the carafe and hit it on the head. He ran out from behind his desk to meet me, and almost at the same time we grabbed onto the decanter. At that time, the door opened ... well, the carafe - he was pulling toward me, I was close to myself ... both were terrified ... The door opened, Malyuta Skuratov came in with his retinue. Malyuta Skuratov is the head of the department. They talked a lot about him, I immediately recognized him - without makeup, in the form of a colonel-tanker, well, that’s for the order ... But in fact - Malyuta Skuratov, though without an ax. "What's going on here?" Malyshev threw the carafe, I threw the carafe, the carafe fell on the path and did not crash miraculously. Water gurgles ... In silence Malyuta asks: "What is going on here?" He says: such and such is under interrogation, such and such an article, such and such an investigator. “So what,” Malyuta Skuratov asks, “did he give recognition to his anti-Soviet activities?” "No, he locks up, refuses to cooperate with the investigation ..." - a standard set of phrases. "What do you say?" - Malyuta addresses me. "It’s not my fault, I understand that everyone says that, but if the investigator could show me something, but he doesn’t, he doesn’t have any evidence related to the prosecution, and therefore he violates the law, does not let me sleep at night , trying to forcefully squeeze the recognition. " И тут происходит чудо: Малюта Скуратов обращается к этому Малышеву: "Вы что, в самом деле не даете ему спать?" Тот на него смотрит, как... Каждый допрос согласовывался, увязывался, а тут вдруг... "Э-мэ-бэ..." — нечленораздельные звуки издает. "Вызовите конвойных". Конвойные появляются. "Идите спать, — говорит мне ласково Малюта, — вам можно спать всю ночь, спите спокойно, допроса сегодня не будет". Ну и я, благословенный самым главным, спокойно прохожу под взглядом следователя к дверям и пошел. Там уже предупреждены, что мне разрешено спать, открывают, укладывают, постель поправляют, полный сервис. И я сижу две недели после этого со своим сокамерником, и мы не можем понять, почему, что произошло. В карцер не посадили, на допросы не вызывают... Первые двое суток я и днем спал нахально — никто не возражал. Наконец вызывают на допрос. Ведут к кабинету. В кабинете совершенно незнакомый человек. Такой высокого роста, полный, респектабельный, в гражданском костюме, вальяжный человек. "А-а... твою мать, заходи!" Зная их нравы, я понял, что был тепло встречен новым следователем. "Садись, садись сюда! Да не надо на табуретку, сюда садись". Ставит мне кресло. "Ну, теперь расскажи, как ты уел этого Малышева". Я посильно отвечаю на все эти вопросы, и только тут начинаю догадываться о ситуации, о сути. Их начальство решило убрать Малышева как слабака. Но слабак честно конспектирует "Краткий курс...", видимо, вовремя платит взносы... Придраться не к чему. И вот они ему подсунули меня, видимо, зная, что будет скандал так или иначе. Я в Тбилиси устроил московскому инспектору такую... вздрючку, то есть у них была подходящая кандидатура. Малышева этого действительно отстранили, появился у меня новый следователь, который на второй вечер сказал: "Ну, а теперь займемся делом. В чем твоя задача?" Я сказал: "Не знаю". "Твоя задача в том, чтобы как можно быстрее получить свои 15 лет и поехать в лагерь". "Почему я должен быстрее поехать в лагерь со сроком 15 лет?" "Потому что там зачеты," — сказал он. Наврал, зачетов не было в политических лагерях. А разыграли они этого Малышева как следует. Получалось, что Малышев возился целый месяц и ничего не добился, применяя даже незаконные методы, тогда очень четко разделяли: законные—незаконные, разрешенные— неразрешенные... Малышев на меня не нападал, я на него напал, но получилось обратное. А новый за две недели сломал заключенного, тот стал говорить правду, покаялся, и все такое прочее... Он был заинтересован не в раздувании дела, а в сроках, в быстроте завершения. Поэтому они не таскали всех свидетелей, привозить свидетелей из Баку — это возня... Он меня всячески уговаривал, но уговаривал разумными доводами. Я постепенно понял, что выхода назад нет, есть только выход вперед. Надо побыстрее получить 15 лет и ехать на Колыму... На Колыму мне не хотелось, я боялся Колымы по рассказам. Поэтому мы заключили джентльменское соглашение, для этого понадобилось перейти в другой кабинет, не радиофицированный... Я даю "правдивые" показания, следователь со своей стороны обязуется не арестовывать мать, девушку. Он легко пошел на этот договор,
объяснив, что ему важно выиграть в сроках. "Тебе повезло, нам надо списывать массу дел, чтобы освободиться..." Ну вот, началась новая жизнь, с новым следователем...
Жизнь разнообразна. В 54-м году приговор отменили... Приговора собственно и не было. Было решение Особого совещания, которое за все мои фокусы, включая методику изобретательства, определило мне 25 лет. А в 54-м году решение Особого совещания было отменено, и меня повезли на новое следствие.
Везли через всю Россию. Воркута, Москва, Ростов, Баку, Тбилиси. Прибыли мы в Баку. Везли на "черном вороне", а по их технологии нужно было не смешивать политических заключенных и уголовников. Был разгар бакинского лета, стояла страшная жара, и в этой машине было, как в автобусе, общее помещение и две маленькие камеры наподобие шкафа, куда втискивали людей.
Меня втиснули и в соседний шкаф втиснули беременную женщину. Я не знаю, какое преступление она совершила, почему, зачем... Но я много занимался теплозащитой и хорошо представлял себе, что такое посидеть в запертом шкафу в Баку в июльскую жару. Все симптомы приближающегося теплового удара. Что раньше произойдет — либо тепловой удар, либо они кончат погрузку и свои какие-то дела и мы поедем? На ходу будет какая-то вентиляция. Женщина начала плакать. Просила открыть дверь шкафа. Охрана издевалась над ней: в меру своего остроумия дикие советы, реплики, ругань... А она раньше, видимо, почувствовала приближение теплового удара и начала каким-то изменившимся голосом кричать, чтобы ее выпустили, открыли дверь: 'Жарко, жарко!"
Я никогда в жизни до этого не плакал — в сознательной жизни. Но тут у меня было что-то вроде маленькой истерики. Я слышал ее голос, слышал перебранку, понимал, что примерно то же самое происходит со мной. И меня сверлила мысль: "Ну, какого черта я тратил силы и энергию, чтобы изобрести газотеп-лозащитный скафандр для горноспасателей, когда нужно было просто изобрести что-то такое, что помешало бы беременных женщин сажать в тесные шкафы и пытать теплом". И я поклялся, что если выживу в этой мясорубке, то уже никогда не буду заниматься методикой изобретательства, не это нужно человечеству. Нужно просто брать винтовку и идти защищать человеческие права. Вот так я бросил методику изобретательства. А в дальнейшем было еще раз пять, когда я приходил к необходимости заниматься методикой решения изобретательских задач, а потом бросал это... Жизнь сложна...
ТРИЗ — это система. Как система ТРИЗ подчиняется всем законам системного развития. С какого-то момента чисто техническая теория перешла в надсистему. Наверное, с 85-го года примерно. Главным с точки зрения исследований на мой взгляд, сегодня является не ТРИЗ, а ТРТЛ — теория развития творческой личности, которая отпочковывается от ТРИЗ. Бурно развивается ТРТЛ. Исследовано около 1000 биографий, выделены общие моменты, и получилась такая картина: всю жизнь ТЛ можно представить цепочкой ходов, шагов. Воспользуемся аналогией с шахматной партией и разыграем условную интегральную шахматную партию Творческая личность — Внешние обстоятельства. Творческая личность стремится к творческой цели, а внешние обстоятельства однозначно мешают ей. То есть, конечно, бывает, что в какой-то момент времени ТЛ получает помощь, поддержку от внешней среды, но это благополучный случай, здесь нет проблем. А проблемы вот: ТЛ сделала один ход — в ответ получила мат, три хода, четыре хода — вот такая игра... Так вот один из первых ходов называется "встреча с чудом". ТЛ очень важно выйти на свою дорогу как можно раньше, сделать это легче в 5—7—10—12 лет, чем в 55 и старше. Хотя шансы остаются, пока человек жив. Встреча с чудом — что это такое? Иногда человек наталкивается на какую-то вещь, самую разнообразную вещь, которая запечатлевается у него в сердце и накладывает отпечаток на всю последующую деятельность. На становление человека, на превращение простого человека в личность с большой буквы. Вот простой пример. Шлиман увидел книгу "Падение Трои". На обложке был рисунок — крепость, огонь, воин с мечами... Все это было настолько здорово нарисовано, что ребенок пошел к отцу и стал ему объяснять, какие он прочитал интересные вещи. Ему было 5—7 лет. Отец сказал, что это сказка, легенда, выдумка художника. Шлиман-младший не спорил с папой, но в душе затаил уверенность в том, что этого не может быть — откуда же художник знал? Короче говоря, к вечеру этого дня Шлиман принял решение посвятить свою жизнь раскопкам Трои, открыть для человечества пласт новой культуры. И он осуществил это, он шел длинным путем, но Шлиман стал Шлиманом, стал Личностью, когда ему было 5—7 лет. Возникает проблема: нельзя ли поставить искусственный эксперимент? Нельзя ждать и рассчитывать на то, что ребенок встретится с чудом сам по себе, что ему повезет. Надо организовать такую встречу в процессе его воспитания. Разумеется, не обязательно, чтобы он представлял это экспериментом, для него все должно быть естественно. Чудом может быть все, что угодно: картина, книга, музыка... Вот Бомбар, о котором вы наверняка знаете. Он уже был зрелым врачом, когда увидел утонувших с корабля, люди погибли из-за незнания элементарных действий. И он решил доказать, что не надо бояться кораблекрушений и умирать со страху. То есть встреча с чудом или с античудом — это может произойти в любом возрасте. Но нам надо научиться осуществлять эту вещь как можно раньше. Мы взялись за эту разработку, и оказалось, что встреча с чудом — это неоднократное действие. Это пакет импульсов. Встрече с чудом предшествует что-то, дающее установку на повышенную реакцию на чудо, потом само чудо, часто неоднократно. Потом третьего вида действия, которые закрепляют чудо. Теперь представьте себе разработчика ТРИЗ... Мы все время говорим: разработчик ТРИЗ, разработчик ТРИЗ, а ТРИЗ давно превратился в комплекс ТРИЗ—ТРТЛ—РТВ. Весь этот комплекс, не имеющий пока адекватного названия... Представьте себе, насколько трудно приходится разработчику, который решит: завтра я начну готовиться к постановке такого эксперимента в детском саду N5. Администрация легко идет сейчас на такие эксперименты, но какова гигантская ответственность самого экспериментатора? Жизнь человека... Встреча с чудом — на всю жизнь...
Наконец, время от начала эксперимента до конца его. Может пройти и 10 и 15 лет... Вот уровень, на котором сейчас ведутся разработки по ТРИЗ, ТРТЛ, РТВ. Поэтому нам нужно, грубо говоря, другое поколение исследователей. Рассказывают — может, это слухи, — что Моисей, выводя евреев из Египта, долго метался туда-сюда, отвлекался на посторонние дела, разные вещи... Он ждал, пока вымрет старое поколение, выросшее в рабстве. Ему нужны были новые люди, новая психология, философия народа. Примерно то же самое, да простит меня Злотин, сейчас с ТРИЗ. Надо, чтобы вымер я, чтобы вымер... Злотин, мы должны вымереть, успев создать, скомплектовать вторую ступень ракеты. Со старым мышлением, со старыми подходами, старыми привычками мы не осилим новый этап — а он качественно отличный... Поэтому для нас главная задача — формирование следующего поколения сильных разработчиков ТРИЗ, комплекса ТРИЗ.

Наступает очень хорошая эпоха в исследованиях по ТРИЗ. Оглядываясь назад, я иногда вижу такие романтические сценки, вроде глаз, наклеенных на веки. Это все было, это все так. Но сейчас впереди новая эпоха ТРИЗ. Первое поколение — это все мы... и Злотин тоже. Первое поколение разработало основы, вышло на какой-то уровень, где можно... ну прорвалось в лабораторию. Но оно боится разбить лишнюю колбу, привыкло, что колба — это дорогая вещь, мама ругала... Оно не имеет той свободы, раскованности, которая нужна для истинного исследования. Нужна вторая ступень ракеты, нужно второе поколение разработчиков ТРИЗ.' Мы преимущественно преподаватели, потому это был самый больной момент. Сделали мы много, и это останется надолго. Но мы преподаватели всего лишь... А теперь слово за исследователями. За исследователями смелыми, дерзкими, способными сохранить то, что важно, то, что достойно сохранения на новом этапе, и смело выбросить за борт все остальное... Вторая ступень ракеты резко отличается от первой. В утешение могу сказать, что наступит такой момент и для следующего поколения.
Чего мы хотим? Вообще, в дальнейшем, в целом. Если отбросить разные слова, попытаться свести все в единую формулировку, то получается примерно такая картина: мы считаем, что прогресс человечества зависит от концентрации талантливых людей в каждом поколении. Что чем выше в поколении процент творческих личностей — тем лучше и выше общество. Что это главный параметр, который определяет возможности общества, его перспективы, его дела, занятия. Потому что, если Эйнштейн занят работой — ему не то что не до агрессии, ему не до склок в коридоре, он не будет этим заниматься. Все изменяется. Неизменным во всей истории человечества остается вот эта способность к очищению, просветлению в творчестве.
Можно привести несколько исключений, в смысле отрицательного творчества, но все равно прогресс остается, держится он на творчестве. Человек, занятый творчеством, не может быть плохим человеком, ему неинтересно быть плохим человеком — это только отнимает время. Я увидел это в лагере...
* * *

Три года спустя...
Я перечитал запись, сделанную А. В. Чистовым. Мне не понравился мой рассказ. Слишком уж просто все выглядит по прошествии лет. Бедные следователи трепещут, а Альтшуллер делает с ними, что хочет. Появляется Малюта Скуратов, но даже он не страшен...
Мозг услужливо вычеркнул из сознания ужасы тех дней и ночей. В рассказе осталось лишь то, что давало силу бороться и побеждать.
Так получилось, что к моменту ареста я был в "пике формы". Мне было 24 года: противостоять в этом возрасте легче, чем в 18 или 30. У меня не было семьи. Это также увеличивало мою сопротивляемость.
И было оружие, намного превосходившее автоматы, — секреты решения творческих задач. Я несокрушимо верил в силу разума, его возможности. Это и помогло выстоять.
Июль, 1992. Петрозаводск
Г. Альтшуллер
<< Previous Next >>
= Skip to textbook content =

А начиналось все так...

  1. Все начинается в детстве.
    Маленький новорожденный человечек, если он рождается без врожденной патологии, - это идеальный биохимически сбалансированный организм. То есть все дети рождаются на свет с нормальным обменом веществ и небольшим количеством жировых клеток. Это не зависит от веса их родителей, если этот вес не сопровождается наличием сахарного диабета. Акушеры знают, что у больных сахарным диабетом почти всегда
    Любопытная деталь к нашему разговору о диете доктора Ласкина, которую приводит писатель Виктор Ерофеев в своей книге «Хороший Сталин». Однажды между Молотовым и отцом писателя, Владимиром Ерофеевым, личным переводчиком Сталина с французского, состоялся такой разговор. Цитирую: «Он (Молотов. — Ред.) любил долгие прогулки на природе, катался на коньках, пил нарзан с лимоном и обожал гречневую
  3. Все продать и все купить
    Лисси Мусса. Как привлечь клиентов. Очень помогает ковровая дорожка из рулончика туалетной бумаги, гостеприимно раскатанная от твоего стола к входной двери, — проверено! Заведите себе менеджера по привлечению клиентов — на свой выбор, что замурчит. Это может быть и игрушка, и брелок, да хоть чашка! Дай менеджеру задание, назначь премиальные. Пусть работает! Рики-Таки. Приманить большое
  4. ОК'СЮМОРОН и все-все-все
  5. When I go out alone or with my girlfriend, my husband always condemns me or pouts me. Sometimes I go out for a walk, and sometimes not. One way or another, I feel out of place. If I go out for a walk, I feel guilty. If I don’t go out for a walk, I feel miserable. I know that I succumb to guilt, but I can not help myself. What do i do?
    It is clear that your husband only openly expresses what is already happening in you. He is part of you, which says that a good wife should not go out without her spouse. However, there is another part of you that sometimes wants to go out with someone else. Apparently, the first part is stronger and more often wins. Make contact with these two parts in you and ask them to agree and
  6. Когда начинать прикармливание
    Не существует точно установленного возраста, когда ребенка следует начинать прикармливать. Все дети, равно как и их матери, разные. У некоторых матерей молока хватает до шестимесячного возраста ребенка, у других - до девяти-десятимесячного. Но большинство детей начинает "перерастать" количество материнского молока в четыре-пять месяцев. Средний возраст ребенка, когда нужно начинать его
  7. To help novice Wizards
    If you haven’t read our books yet and you don’t have a good idea of ​​what to do and how, here’s a short “Young Wizard's Course”. A few words about our Game and its Rules. State of the Game Imagine a nice sunny day, you go out into the street in a joyful and high spirits. Nothing special happened, you just feel good, that's all! The sun is shining, the birds are singing, you are smiling, and you
  8. Начинающий ходить говорит
    Когда вы кормите ребенка, которому скоро исполнится год, обратите особое внимание на слова, которые вы и ваш муж используете, говоря о грудном вскармливании. Будьте уверены, что то, что вы при нем говорите, это то, с чем вы сможете жить потом, когда он заговорит. «Болван, болван!» – может быть допустимо дома, но смутит вас при людях. Если вы не хотите, чтобы все узнали, что ваш двухлетний ребенок
  9. Наставление о том, с чего нам начинать лечение
    Когда соединилось несколько болезней, то необходимо начинать с той, которая обладает одной из трех особенностей. Первая из них - та, что вторая болезнь не излечивается без излечения первой. Таковы, например, опухоль и язва. Если они существуют одновременно, то мы сначала лечим опухоль, чтобы исчезло сопутствующее ей расстройство натуры, при которой невозможно исцелить язву. После этого мы лечим
  10. Когда начинается половая деятельность?
    Есть очень много людей, отчетливо помнящих свои половые чувства, начиная с трех лет или раньше; поэтому вряд ли кто-нибудь, готовый задуматься над этими вещами, сомневается в том, что у детей могут быть половые переживания в обычном смысле слова. Кто полагает, что половая жизнь начинается лишь с первого оргазма, нелегко сможет объяснить эти ранние трепетные ощущения. Невозможно приписать простой
  11. И так...
    И так, расплывчатое понятие "творчество" распадается, по крайней мере, на три ступени, три типа. Трудности при решении задач разных типов и при внедрении полученных результатов различны — каждый раз при переходе к следующему типу творчества они возрастают на несколько порядков. И это закон. Он может нравиться или не нравиться — это не важно, — но его необходимо учитывать. Не стоит
  13. Когда нужно начинать грудное вскармливание?
    Очень важно приложить ребенка к груди в течение первых 30 минут после рождения. С первым кормлением Ваш ребенок получит первые, самые ценные, капли молозива, действие которого можно сравнить с первой, задуманной самой природой, прививкой, которая обеспечит Вашего ребенка всеми необходимыми защитными веществами и витаминами. Ребенок к моменту рождения уже готов захватить сосок и начать сосательные
  14. Бут У., Коломб Г., Уильямс Д.. Исследование. Шестнадцать уроков для начинающих авторов, 2007

  15. Allow Yourself, or Sketch Board for Beginners Game
    Oh, and pestering thoughts of my own imperfection! About how mindlessly I squander time flowing through my fingers. The fact that, giving people advice left and right, I can not concentrate and take up the mind and do what I need. And give up bad habits, and get used to good ones. And I am mistaken quite often, and some short-sighted one ... Absolutely imperfect! And the day before I took apart
  16. Чистый лист. Можно начинать новую жизнью! Прямо сейчас!
    Встаньте прямо, расслабьтесь. Начинайте ладонью левой руки гладить себя по животу по часовой стрелке. Семь кругов — затем вступает правая рука: не прерывая движения левой, правая рука описывает круги над головой по часовой стрелке. Еще через семь кругов добавить постукивание левой пяткой об пол в такт вращению. Еще через семь кругов добавляете наклоны туловища вправо-влево одновременно со всеми
  17. SO What is the result?
    SO what? SO what should we do? So what are we to choose? The goal of the SAC stage is to take the opportunities developed at the missile defense stage and achieve some result with their help. Even at the end of the missile defense phase, opportunities are still only opportunities. They need to be developed and evaluated before they can be considered as practical ideas. After that, from the whole set
  18. Четыре типичные ошибки, свойственные начинающим составителям интеллект-карт (майндмаперам)
    Для любого начинающего майндмапера наиболее типичными являются четыре следующие ошибки: 1. Составление интеллект-карт, которые на поверку таковыми не являются; 2. Убеждение, что фразой можно сказать больше, чем одним словом; 3. Убеждение, что «беспорядочные» интеллект-карты не несут в себе никакой пользы; 4. Болезненное восприятие неудач при составлении интеллект-карт. Всех этих ошибок
Medical portal "MedguideBook" © 2014-2019