about the project
Medical news
For authors
Licensed books on medicine
<< Previous Next >>


How they become great or outstanding - this acmeology must also explore

One of the main tasks solved by the new science of acmeology is the establishment of laws and mechanisms that determine this type of development of people as individuals, personalities and subjects of activity, which means they achieve the highest level in this development. And more specifically, at the level when, becoming adults, they are physically healthy, moral, masterfully owning the profession they have received. One of the ways to comprehend the indicated patterns and mechanisms is a purposeful and consistent study of the process of formation and manifestation in certain people of qualities that enabled them to perform acts and deeds for which contemporaries or descendants attributed them to great or outstanding. This study should cover both the stage of adulthood and those preceding it. A comparative study of the life paths of such people makes it possible to see the general, the special and the singular in the variants of pairing the objective and subjective conditions, which are absolutely necessary for a person to become a true citizen of his fatherland, as a real professional, as a moral partner and as a wise parent. It is important to know about the circumstances that determine the eccentricity of human destinies.

It is quite obvious that the study of the characteristics of the ascent of great or outstanding people to the highest level for them in personal and subjective-active development - that is, their acme - and the identification of the general and the special in this development can help to identify miscalculations in the system of training and education that take place in our mass school, as well as in universities, which hinder the formation of the qualities of a socially active person and the characteristics of the subject, which form the basis of the future formation of high-quality professionals ACCA.

Comparison of the psychological properties of the person, carried out in many ways, which, despite the unique originality of their manifestation in great or outstanding people, in essence turn out to be similar and repeated from person to person, gives us the opportunity to call these properties.

When conducting studies of this kind, the most productive in terms of their results is the sequence of their implementation described below. The first cycle is the study of the path to ascending to acme with all its characteristics in well-defined great or outstanding people. The main task in this case is the establishment of causal relationships between the nature of the contribution of the people studied to the basic values ​​of life and culture, the individual, personal, subjective characteristics of these people and the circumstances, situations of their life that these features formed in them. Naturally, in solving this problem, it is necessary to be guided by a synthetic paradigm that combines understanding and explanation, ideographic and nomothetic, qualitative and quantitative approaches. These approaches have been very scientifically and effectively applied by E.I. Golovakhoy and A.A. Chronicle and especially E.Yu. Korzhova, who carried out a psychological study of a person as a subject of life.

To obtain scientifically convincing knowledge of the most essential characteristics of the process by which great or outstanding people achieve their acme as they move from birth to each of them, figuratively speaking, of their “finest hour,” it’s equally important to use a truly comprehensive and multi-level coverage of the problem under discussion set of methods. And this is a task that requires a focused search and creativity, since the methodological tools that were used to study the laws and mechanisms of becoming great or outstanding people, for example, G. Altshuller, I. Vertkin, D. Landram, A. Maslow, D. Ostwald, N. Perna, L. Rudkevich, - did not give them the opportunity to remove a number of the most difficult questions, very significant for deep understanding of the phenomenon under study.

The next cycle of the named comparative studies should be aimed at revealing the special in all the above interdependencies and in all the entities that they connect. One of the grounds for highlighting this special feature can be chosen, in particular, the professional field of activity that prevails among the people studied. Say, in one case - “man - man”, in the other - “man is equipment and inanimate nature”, in the third - “man - living nature”, in the fourth - “man - sign systems”, in the fifth - “man - images of art. " It is also important to keep in mind the triad: “the products of the actions and deeds of great or outstanding people — their physical and mental characteristics — circumstances and conditions that influenced them to build their life paths and their activities in all its main forms”. Therefore, the next mandatory step in the studies of the interconnections in the indicated triad according to the scheme proposed here is the finding and integration of all great or outstanding people in their movement to the peak of their development and, so to speak, objective correlates of its achievement.

The collection, accumulation of this kind of data about great or outstanding people is not an end in itself. It is important to put these data at the service of every physically and mentally normal person to ensure and organize their movement to a genuine individual, personal and subjective acme. Namely, appropriate educationally appropriate strategies and tactics implementing them should be developed. This involves the creation or improvement of a number of systems of conditions: social, economic, legal, moral, rich in spiritual, cultural terms. I must say that the expression "any physically and mentally normal person" in this context is used not by chance. The fact is that in Western countries, and in the last decade in our country, the problem under discussion is solved in a more or less productive direction only with respect to children enrolled in the so-called elite schools. Then, thanks to the means available to the parents of these children, the latter enter prestigious universities. However, if we abandon social shortsightedness and objectively assess the development trends of countries that occupy dominant positions in the world, we cannot help but see that the new stage of development, into which humanity is increasingly entering, is the post-industrial stage. And this presupposes, first of all, a knowledge-based economy, which increasingly poses the problem of the faster and more optimal development of not only the elite, but also the mass person as an individual, as an individual, as a subject of activity. And at the same time, just such a development is a guarantee of delaying degradation or preservation from the death of both civilization and planet Earth. Only a person who lives in acme mode and reaches the optimum in his personal and professional development can, through his actions and deeds in his everyday life, deeply consciously and as creatively as possible, actually work to solve these problems on a global scale.

If we continue to be objective, there is no fertile ground on Russian soil for the purposefully active and highly productive cultivation of “our own Platonians and fast Nevton minds” for the most diverse spheres of life, and not only of all mankind, but also of our state. Homeless children, children growing up in families located below or below the poverty line and not attending school - what really high future personal and professional acme can we talk about? Elimination of the current situation, which is unfavorable for the full development of youth, when the cult of the golden calf and consumer psychology are instilled in society, will be facilitated by the one-sided work that has begun to modernize the country's education system. In this work, the main emphasis is on the aspect of education and the outrageous aspect of education is blatantly weak. But so far no one has refuted the validity of the statements made by KD Ushinsky, D.I. Mendeleev, A.S. Makarenko that education without upbringing is not worth anything, that you can be an educated person, but mentally and morally underdeveloped. And education without upbringing is a sword in the hands of the insane.

Summing up the above, it is possible to assert with a great deal of confidence that the disclosure in all complexity of all the components of the process of individual, personal and subjective activity - the development of people who enriched life and culture with their actions and continue to increase their basic values, provides very significant information to adjust the upbringing, education and subsequent training of young specialists with the aim of transferring it to a qualitatively higher level. It is clear that this adjustment, or rather, radical restructuring, will have to mean profound substantive and formal changes in all aspects of that micro-, meso- and macro-range, with which a person constantly interacts, passing his life's path. The practical implementation of this restructuring will require large expenditures of material resources, time, considerable innovative work and, of course, require courage from the people who decided on it.

The main goal of the concept discussed here in the context of acmeology, as mentioned above, is the creation of strategies, tactics and tools that, being embodied at the initial and later stages of ontogenesis of physically and mentally normal people in a specific organization of their life and activity, would bring them out when passing the stage of adulthood to the level of the highest class of professionals and each would form a stable moral core in their personality. In order for this concept to become fully reality, as a first step in its implementation, acmeology must exhaustively answer the question of how they become great or outstanding.

Let us present our vision of this problem. Speaking about the personality traits of great and outstanding people as a guideline in educating young people, we note that among them is dominated by such a complex and often extraordinary education in the inner world, which is the meaning of life that has formed in each of them, which defines the main vector of actions and deeds that they commit, passing their life path. For great or outstanding people, the meaning of life, as evidenced by numerous sources that give generalized assessments of the main determinants of their behavior, are usually universal values ​​that have become their own personally significant values. For some, such a value that dominates the content of the meaning of life is serving the fatherland, for others - penetration into the still unknown laws of the development of nature and society, for others - selfless help to people in need, for fourth - strengthening and enriching the spiritual principle in people and etc.

These morally lofty meanings of great or prominent people, as a rule, are concretized for large-scale goals, the subsequent achievement of which they subordinate their life to. For some great or outstanding people, the goals that they set for themselves and to which they then direct their efforts to achieve, in their substantial characteristics, belong to their main area of ​​professional activity. Having successfully accomplished one goal, they form for themselves another, often more complex and more difficult to realize, than the previous one. Having achieved it, they set themselves a new goal, still in the main area of ​​their professional activity, etc.

A concrete illustration of the statement made can be the history of climbing to the heights of creative mastery with the consistent advancement of ever new goals in professional activity: in science - D.S. Likhachev, for whom the main were works on the literature and culture of ancient Russia, or academician V.V. Shuleikina, who studied the physics of the sea; in technology - academician G.P. Perederiy, who during his long life designed and built bridges; in literary work - BC Pikul, who wrote historical novels; in the field of painting - I.K. Aivazovsky, whose work was dominated by marine topics.

Other great or outstanding people always have these successive goals, more or less ambitious for their creativity, but they turn out to be meaningfully related to different fields of activity. And achieving an objective and subjectively important goal in one area by concentrating physical and mental forces, these people simultaneously or sequentially with the same dedication perform actions that result in them achieving a large-scale goal in a completely different sphere. For example, for A.P. Borodin's extraordinary goal-setting and, so to speak, goal-realization were characteristic both of the field of music, in which he proved himself to be a great composer, and of the field of chemistry, in which he made a number of outstanding discoveries. The same can be seen in the life of N.I. Pirogov, so to speak, tracking goal-setting and goal-realization and fixing them in his activity as an anatomist, surgeon, teacher, public figure. Considered even more vividly - I dare to say this - the pattern manifested itself in the life of P.A. Florensky, who, going through his martyrdom, managed to create and discover new things as a philosopher, engineer, mathematician and physicist, as a thinker who anticipated much of what crystallized in the ideological construct of modern semiotics.

It is further discovered that great and outstanding people always have a high motivational involvement and involvement in that activity (or activity), the implementation of which is the main and only way to achieve the goal that they set for themselves. L.N. Tolstoy, in fact referring to this quality of people who are really keen on their work, very vividly wrote about him: “Not one will be a thinker and artist who is brought up in an institution where they make a scientist and artist, and receive a diploma and support, but the one who would be glad not to think and express what is in his soul, but cannot but do what his force majeure draws him to. ”

The creation of a new, not yet former and at the same time qualitatively superior to what has been achieved before in technology, science, art and in other fields, requires the creators of this new, often finding themselves in the role of pioneers, the most deep and stable concentration of mind, feelings, will, general and special abilities in the problem to be solved, be it theoretical or practical. Strong motivation, the structure of which can include a wide range of motives, forms the force majeure that L.N. wrote about Tolstoy and which is an indispensable condition for the formation of resilience and, figuratively speaking, a very targeted work dominance of a person-creator.

We find the most striking examples of the strongest motivational involvement and involvement in solving problems and achieving the goals of the activities to which great people have dedicated their lives: in the field of politics and state-building, by Peter the Great, and in the field of national defense, by A. IN. Suvorova, M.I. Kutuzov, in the field of science - at V.M. Ankylosing spondylitis, V.I. Vernadsky, B.V. Rauschenbach, in the field of art - at M.N. Ermolova, G.S. Ulanova, F.I. Chaliapin. The mandatory presence of a subjective factor of strong and deep motivational inclusion and involvement among other components of the structure, on which the scale of the actions of great or outstanding people depends, almost always makes itself felt when studying the personal characteristics of figures who have positively extraordinary shown themselves in other fields.

An indispensable quality of great or outstanding people is creativity - a expressed need and ability, solving tasks through which goals are realized that imperiously attract these people, not to follow beaten paths, not to follow the same stereotypical train of thought and, in changed conditions, not to resort to stereotyped methods actions, and to seek, find and apply original ones - not in the sense of exoticism, but in the sense of their correspondence to the specificity and degree of complexity of the problem - the way to successfully solve it.

Of course, the creativity inherent in great or outstanding people acquires its own special characteristics depending on whether these people have to solve primarily problems of the theoretical plan without experiencing the pressure of time pressure, or if they need to solve purely practical problems and act accordingly when the time resource minimal. И, конечно, содержательное наполнение креативности у названной категории людей в своих проявлениях сильно варьирует в зависимости от того, трудится ли тот или иной неординарный деятель в сфере «человек - человек», «человек - техника», «человек - природа», «человек - знаковые системы», «человек - образы искусства» или одновременно в нескольких сферах (Е.А. Климов). Следует добавить, что вне зависимости от сфер деятельности, в которых трудятся великие или выдающиеся люди, формула «хотели как лучше, а получилось как всегда» к их деятельности неприложима. По сравнению с ординарными работниками, они многосторонне и многоуровнево, и в главном и в частностях, и интуитивно и совершенно осознанно учитывают все факторы, от которых зависит именно тот результат, который они хотят получить.

Представляется, что подкреплять верность высказанных утверждений приведением соответствующих примеров и их анализом из жизнеописаний замечательных людей вряд ли нужно. Вполне очевидно, что, не обладая креативностью в ее особых формах проявления, они не осуществили бы свои великие деяния.

Дальнейшее прослеживание качеств, наиболее часто встречающихся в личностной структуре великих или выдающихся людей, выводит нас на выявление в этой структуре черт независимости и самостоятельности. Определенность с содержанием смысла жизни, конкретизация его в целях, на достижение которых человек направляет свои поступки и деяния, стимулирование их свершения мощной мотивацией, творческий, а не репродуктивно формальный уровень их осуществления требует от человека большой самостоятельности и способности противостоять давлению извне, если характер последнего противоречит его основным ценностным установкам. У великих или выдающихся людей эти качества в основной для них области деятельности проявля ются совершенно четко. Справедливость сказанного подтверждают анализ и оценка поведения ученого-генетика Н.И. Вавилова, педагога-новатора А.С. Макаренко, психолога С.Л. Рубинштейна, философа М.В. Серебрякова и многих других отечественных и зарубежных деятелей в архитрудных для них ситуациях.

Дальнейшее прослеживание сходных в своей сути, но различающихся формой проявления личностных качеств у великих или выдающихся людей постоянно побуждает фиксировать у последних такое качество, как трудоголизм, о наличии которого свидетельствуют ярко выраженная потребность в труде и устойчивая способность эту потребность удовлетворять. Но, как известно, труд может быть рутинным, и тогда он не работает на развитие и саморазвитие участвующего в нем человека. Если же в нем, напротив, решается задача создания чего-то нового, которая мотивационно без остатка захватывает человека и требует для своего успешного решения постоянной активной работы интеллекта, высокого эмоционального тонуса, волевого настроя, определенных практических действий, то такой труд позволяет человеку реализовывать свои творческие замыслы и фактически обеспечивает его развитие и саморазвитие. Сказанное хорошо подкрепляет утверждение С.Л. Рубинштейна о том, что «есть только один путь для создания большой личности: большая работа над большим творением».

Значение трудоголизма - разумеется, органично сопряженного с другими качествами человека как личности и как субъекта деятельности - в создании новаторских вкладов в основные ценности жизни и культуры блестяще доказали Нобелевские лауреаты из числа наших соотечественников: Ж.И. Алферов, И.А. Бунин, П.Л. Капица, Л.Д. Ландау, И.И. Мечников, И.П. Павлов, Б.Л. Пастернак, И.Е. Тамм, П.А. Черенков, М.А. Шолохов и др., в полной мере сформировавшие в себе это важнейшее для продуктивной деятельности качество.

Выше речь шла о смысле жизни, целеполагании, мотивационной одержимости, креативности, самостоятельности великих и выдающихся людей, об их трудоголизме, которые, взаимосвязано проявляясь в их деятельности, позволяют им идти впереди коллег, работающих в одной с ними сфере, и осуществлять новаторские и служащие если не благу всего человечества, то по крайней мере благу своей страны и ее народа деяния, получающие материальную или духовную форму выражения. Однако нам представляется, что к уже названным следует добавить еще три качества, которые встречаются в личностной структуре всех изученных нами великих или выдающихся людей. Это - упорство, проявляемое ими при четком формулировании замыслов, кото-рые они хотели бы осуществить, и особенно при реализации этих замыслов, когда приходится преодолевать массу как объективных, так и субъективных трудностей, прежде чем будет достигнут нужный результат.

При этом имеется в виду не разовое упорство, проявляемое при осуществлении только одного замысла, при достижении лишь одной цели, а и упорство при реализации всех последующих, которые осмысливает и превращает в, фигурально говоря, осязаемую действительность тот или иной великий или выдающийся человек.

Тот факт, что упорство при претворении в данность общего сценария жизни и при осуществлении в ней великим или выдающимся человеком стратегически значимой для него цели - важная составляющая среди прочих факторов его нерядовых профессиональных достижений, легко просматривается в жизнеописаниях как наших соотечественников, так и зарубежных деятелей, включаемых, образно выражаясь, в когорту славных. Поэтому конкретизируем важность этого качества лишь двумя примерами.

Владимир Ульянов, блестяще заканчивающий гимназию, потрясенный казнью горячо любимого брата Александра, в 1887 году поста-вил перед собой цель - свергнуть царизм в России, но не путем террора, а с помощью массовой революционной партии. Умножая ряды своих сторонников и единомышленников, он 30 лет шел к своей цели. В 1917 году царизм был свергнут, и началось строительство СССР.

Сергей Павлович Королев еще в молодости увлекался изучением законов реактивного движения. В 1932 году он возглавил научно-исследовательскую и опытно-конструкторскую группу энтузиастов (ГИРД) по разработке ракет и двигателей к ним. В дальнейшем ему пришлось пройти через тяжелейшие испытания, но, в конце концов получив мощную поддержку со стороны правительства, он осуществил главную цель своей жизни: 12 апреля 1961 года ракета, созданная под руководством СП. Королева, вывела на орбиту корабль «Восток» с Ю.А. Гагариным на борту.

Далее следует назвать еще одно качество человека, которое тоже чрезвычайно помогает ему более успешно двигаться к поставленной цели и достигать больших высот в своей деятельности по сравнению с людьми, у которых его не оказывается. Это качество - уверенность в себе, не безоглядная самоуверенность, а вера в себя, в свои силы, в свои большие возможности. Она всегда придает определенный характер поступкам и деяниям человека, постоянно корректируемая его самокритичностью. Причем в данном случае речь идет не об уверенности человека в себе, проявляемой по отношению ко всем сторонам действительности, с которыми он взаимодействует, а о его уверенности в себе в той области жизнедеятельности, которая субъективно является для него главной.

Наконец, выявляя причины субъективного характера, которые постоянно усиливали творческий ресурс многих великих или выдающих-ся людей и делали их более работоспособными по сравнению с большинством их сверстников, нельзя не заметить их привычки перемежать напряженнейшую творческую деятельность в основной для каждого из них области той или иной двигательной активностью, которая увеличивала общую энергетику их организма. Если мы вспомним, как поддерживали высокий уровень работоспособности Л.Н. Толстой, И.П. Павлов, Г.К. Жуков, то согласимся, что проявление постоянной заботы о своем хорошем физическом состоянии - тоже обязательное условие большой продуктивности основной деятельности в течение длительного времени.

Завершая прослеживание личностных качеств, наиболее часто встречающихся у великих или выдающихся людей, необходимо подчеркнуть, что, выделяя эти качества, автор использовал психобиографические материалы, с которыми ему удалось ознакомиться, а также собственные наблюдения в течение 50-ти лет за деятельностью и поведением неординарных людей, которые входили в круг его профессионального и неформального общения и в личностной структуре которых все описанные выше качества непременно присутствовали. К сказанному также следует добавить, что пока мы ведем речь именно и преимущественно о личностных качествах великих и выдающихся людей и лишь вскользь затрагиваем их способности (см. креативность), поскольку общее и особенное в способностях людей, ярко и на высоком уровне продуктивности проявляющих себя в сферах деятельности «человек - человек», «человек - природа», «человек - техника», «человек - образы искусства», «человек - знаковые системы», требуют специального рассмотрения. Мы пока опираемся на многочисленные высказывания самих великих и выдающихся людей о том, что достигнутое ими - это результат их постоянного и огромного труда, а не проявление того или иного таланта.

Итак, говоря о качествах, которые доминируют в личностной структуре великих или выдающихся людей, мы предлагаем использовать их как один из ориентиров, на достижение которого должна быть направлена воспитательная работа с молодежью в педагогических коллективах всех уровней. Автор статьи надеется, что ее содержание конкретизировало этот ориентир, однако необходимо дополнить это содержание утверждением А. Эйнштейна о том, что «моральные качества выдающейся личности имеют возможно большее значение для данного поколения и всего хода истории, чем чисто интеллектуальные достижения. Последние зависят от величия характера в значительно большей степени, чем обычно принято считать». А ведь отношения, в которых обретает форму своего существования высокий смысл жизни великих или выдающихся людей и которые питают их мотивацию, проявляются в их безмерном трудолюбии, самостоятельности при при-нятии зачастую требующих большого мужества решений и их осуще ствлении, а также в уверенности в себе при служении главному делу своей жизни. Все это как раз и входит в содержание того характера, который имел в виду А. Эйнштейн и который надо формировать у вступающих в большую жизнь молодых людей.

Балаева А.В. (Москва)

Поиск смысла жизни и творческая деятельность ученого (на материале биографии Н.Я. Пэрна)

В ряду понятий, которыми традиционно оперирует науковедение, важное значение имеет такое понятие, как «смысл жизни», которое является привычным как для житейского, так и для философски ориентированного сознания, но не обнаруживает прямой связи с проблематикой научной деятельности. Возникает вопрос о том, что же может быть общего между объективированными результатами научной деятельности, подчиненной логике развития науки, и внутренними духовно-нравственными исканиями личности? Ключевым, интегрирующим в себе все элементы обозначенной проблемы является понятие «личность». Труд как основная деятельность человека социального и творчество, которое на сегодняшний день признано необходимым условием любого труда, являются функцией личности. Это означает, что результаты труда неизбежно несут на себе отпечаток индивидуальности автора во всей ее многогранности, начиная с особенностей темперамента и заканчивая ценностями и идеалами.
Исследователи творчества подчеркивают, что творческая активность человека имеет личностное, системное измерение (Фахтуллин, 2001).

Разумеется, возможности личностного проявления в разных видах труда неодинаковы. В научной картине мира феномен особенного, индивидуального занимает периферийное место, а субъективное начало минимизируется, как мешающее выведению чистого, статистически достоверного знания. Именно поэтому в истории науки существовало представление о том, что спектр интересов этой дисциплины должен ограничиваться предметно-логической стороной научной деятельности. Таким образом, сама постановка вопроса о взаимовлиянии личностного развития ученого и его труда стала возможной в рамках психологических исследований, которые очертили особую проблематику - психологию научной деятельности, научного творчества, личности ученого, выделившуюся в отдельную отрасль знания - психологию науки.

Можно выдвинуть гипотезу о том, что научные тексты говорят нам не только об объективных законах окружающего мира, открытых ученым, но и многое рассказывают о личности их автора. По мнению известного отечественного физика Я.И. Френкеля, право пользоваться экспрессивно-эмоциональным языком «не должно быть монополией поэтов; оно должно быть предоставлено и ученым» («Успехи», 1974). Чем выше взаимосвязь представленного в авторском тексте фрагмента научного знания с индивидуальностью самого автора (это обеспечивается главным образом в гуманитаристике), тем больше шансов у психолога выделить в общем полотне текста смысловые конструкты, которые отражают ценности и потребности автора. Возможно, отдельно взятый текст и не дает нам оснований делать решающие выводы, но изучение качественных изменений в творчестве конкретного ученого на материале как его опубликованных трудов, так и документов личного характера, раскроет траекторию движения слитых в неразрывном единстве жизни и деятельности ученого.

Интерес к проблеме авторства, индивидуальной принадлежности научного открытия предопределен глобальной гуманистической тенденцией, складывающейся в философии науки. Ценность научного открытия в экономикоцентристском мире определяется мерой его полезности и эффективности для достижения материального благополучия (здесь под материальным мы пониманием все аспекты бытия человека в мире, связанные с его телесной природой). По мнению М. Полани (1998), стремление к строгости, обезличенности в науке, основанное на приоритете в общественном сознании ценностей материального порядка, стало угрозой для самой науки.

Возвращение личностной тематики (в данном случае имеется в виду роль личности в становлении научного знания) в пределы внимания самых разных научных дисциплин призвано восстановить самостоятельное значение науки как духовного и культурного института, а так-же закрепить в общественном сознании ориентацию на безусловную ценность личности. Таким образом, интерес к изучению индивидуальности ученого вписывается в более широкий социально-философский контекст: уникальное в науке как знаковый сюжет современности, обращающий наше внимание на феномен неповторимого, невосстановимого, но тесно связанного с окружающим миром и влияющего на него. Любое уникальное явление относится по тем или иным своим признакам к известному классу сущностей и тем самым противопоставление уникального и типического является методологически не-верным. В то же время, стремление нивелировать значение уникального может привести как к затруднениям в объяснении мира, так и к потере неоценимого опыта. Субъектный подход, являющийся парадигмальным для акмеологии, отражает особое внимание этой науки к уникальным, трудно восстановимым, но акмеологически значимым - то есть приводящим человека к высоким достижениям - индивидуальным методам и стратегиям решения им своих профессиональных и жизненных задач. Отсюда закономерен интерес к изучению биографии выдающегося человека с целью проникнуть в тайну его успеха - будь то социального, интеллектуального или внутреннего, духовного.

В отечественной психологической и науковедческой литературе проблема отражения личностного в результатах труда ученого, поставленная со всей ясностью и остротой еще в 1970-е годы XX века, была вновь озвучена в 90-е годы (Лук, 1994). Большой вклад в разработку этой проблематики внес М.Г. Ярошевский (1974), создавший понятийный аппарат психологии науки, который позволяет анализировать творчество ученого с учетом как объективных, так и субъективных факторов. Постанов-ка проблемы о значении индивидуального начала в приращении научного знания вписывается в общую тенденцию к сосредоточению внимания на изучении личности ученого. Исследователи опираются на тот факт, что творческие успехи зависят не только от умственной одаренности, но и от неинтеллектуальных свойств, а любая человеческая деятельность начинается не с мышления, а с потребностей.

Суммируя вышесказанное, мы можем заключить, что поиски смысла жизни и творческая деятельность - взаимосвязанные процессы, протекающие в целостной системе личности, а потому изучение научного творчества неизбежно сталкивает нас с необходимостью понять «историю смыслов», которую создает личность в ходе познания окружающего мира и самое себя.

Традиционно познание человеком самого себя в сфере науки ограничивалось интересом к мыслительной (или операционной) стороне личности в ущерб стороне побудительной (мотивационной). Характерно следующее высказывание В.О. Ключевского: «В жизни ученого и писателя главные биографические факты - книги, важнейшие события - мысли» (1989, с. 303-319). Рене Декарт, сказав знаменитое «cogito ergo sum», на столетия предопределил парадигму, в рамках которой человек мог считаться человеком лишь постольку, поскольку он мыслит. Чувственное, аффективное, интуитивное начало в человеке, признанное низшим по отношению к разуму, долгое время оставалось за пределами научно-философского осмысления. Революция в понимании человеческой психики, которую произвела теория бессознательного 3. Фрейда, и экзистенциальная философия вернули человеку право на природные, спонтанные проявления и позволили увидеть в них источник творчества. Однако этот переворот в философии и человеко-знании мало коснулся традиционных представлений о личности и жизни ученых. История науки не требовала проникновения в частную жизнь исследователей, поскольку эта информация, будучи занимательной, с житейской точки зрения не давала ничего конструктивного для чистого знания. Данный историко-научный, науковедческий подход постепенно стал испытывать влияние психологии, которая всерьез заинтересовалась научным творчеством с целью выявления условий, способствующих формированию выдающегося ученого, определения черт личности, отличающих ученого от других людей. Результаты исследований показали, что если и существует сходство между учеными, то оно лежит в области потребностей, ценностей, мотивов, а творческая способность коренится в личности, а не в познавательных навыках (Психология науки, 1998).

Какое же место занимает поиск смысла жизни в процессе научного творчества? Дает ли его изучение какие-то преимущества для раскрытия сокровенных основ творчества ученого? Анализ биографии исследователя с учетом множества подсистем его жизни и деятельности позволяет преодолеть отношение к нему как к беспристрастному про-воднику чистого научного знания, человеку, чья жизнь поглощена исключительно работой мысли. В действительности, как нам кажется, научная идея рождается под влиянием внутренних поисков личности на пути самопознания.

Каково соотношение понятий «смысл жизни» и «личностный смысл»? Очевидно, что методологически более общим из них является понятие личностный смысл. Психологическое его значение связано с ответом человека самому себе на вопрос: «зачем я осуществляю ту или иную деятельность?». Следовательно, смысл жизни определяется через вопрос «зачем я живу?». Личность как системное образование подразумевает смысловую согласованность в осуществлении разных видов деятельности. Другое дело, что реальные смыслы могут быть неосознава-емыми, а провозглашаемые - нереализуемыми.

При анализе динамической системы смысла жизни конструктивно было бы обращаться не только к прямому ответу на вопрос «зачем я живу?», но и рассматривать весь спектр отношений ученого к действительности, имеющих смысловое значение. Следовательно, изучение проблематики смысла жизни и научного творчества на материале биографии ученого (более узко - его личного дневника) связано с раскрытием всего спектра личностных смыслов, актуализировавшихся в процессе его жизнедеятельности.

A.G. Асмолов называет личностный смысл «значением-для-меня» (2002, с. 300, 350). Значение конструируется как компонент парадигмы языка и отражает переход образа восприятия к организованному смыслу посредством заимствования позиции языкового конструкта. Таким образом, смысл, ставший значением, хотя бы и «для меня», может быть зарегистрирован в качестве элемента текста. Тезис о невозможности непосредственного воплощения личностного смысла в значениях, следовательно, является спорным. «Значение-для-меня» - это переходный этап между находящимся на границе осознанности и неосознанности смыслом и надындивидуальным образом, который закреплен доступным всеобщему пониманию знаком. Даже конечный результат творческого процесса, отраженный в публикации, будет обладать свойством всеобщности только в той мере, в какой он освобожден от вли- культурно-исторического контекста, чего в реальной жизни практически не бывает. Тогда значение будет «нагружено» уже не индивидуальным, а коллективным смыслом, характерным для понимания тех или иных явлений в пределах эпохи.

Личность ученого как особый психологический феномен имеет свою специфику, которую мы попытаемся обозначить с помощью понятий, разработанных в философии и психологии научного познания. Одним из них является понятие «личностного знания», определение которому дает в рамках своей концепции М. Полани. Сердцевиной этой концепции является утверждение исключительной конструктивной роли личности в процессе приращения научного знания: «В каждом акте познания присутствует страстный вклад познающей личности и... эта добавка - не свидетельство несовершенства, но насущно необходимый элемент знания» (1998, с. 19).

Утверждая эвристический характер страстности, одержимости в процессе познания, М. Полани разделяет стремление к удовлетворению собственных потребностей и стремление, учитывающее возможность удовлетворения потребностей других людей. Таким образом, личностное в научном познании означает подчинение ученого-творца двум детерминантам: собственному страстному желанию достичь интеллектуального успеха и всеобщему требованию приблизиться к истине. По словам М. Полани, личностное знание «преодолевает дизъюнкцию между субъективным и объективным» (там же, с. 139). Для ученого поиск смысла жизни перестает быть сугубо индивидуальной задачей, экзистенциально замкнутой в границах его жизни как отдельного, изолированного существа. Ученый как субъект, формирующий тексты современной ему культуры, а значит - сознание современников и потомков, изначально рассматривает свою жизнь как не принадлежащую исключительно ему самому. Так, некоторые ученые считали возможным использовать свою жизнь (в буквальном смысле) на благо науки (И.П. Павлов; А.А. Богданов, умерший после проведенного на себе эксперимента по переливанию крови; Н.Я. Пэрна, ведший дневник умирания по просьбе А.А. Ухтомского, а также регистрировавший явления ритмов в собственной жизни в течение 18 лет). Таким образом, понятие «смысл жизни» в судьбе и деятельности ученого находит совершенно особое преломление: человек науки превращает плоды самопознания в объективные значения, коммуницируемые смыслы. Этим, по сути, отличается творческое, личностное бытие от бытия тривиального, индивидного. Если домыслить эту модель для ученого-философа, по всей видимости, языковое и текстовое расхождение между содержанием личностных смыслов и объективированных значений будет преодолеваться в его трудах в наибольшей степени (по сравнению с работами ученых-естественников, физиков, историков и др.). Однако спорным остается вопрос о роли личностных смыслов в управлении поведением, а также - об особенностях этого взаимодействия в жизни ученого.

Было бы неправильно говорить о том, что ученый с самого начала осознает отчуждаемую ценность рождающихся в его сознании идей, и тем более недопустимо считать, что научное открытие приходит к исследователю в готовом виде. Не случайно современные концепции раз-вития научного знания, как отечественные, так и зарубежные, выделяют в структуре познавательной деятельности ученых особую сферу: для М.Г. Ярошевского это - надсознательное, для М. Полани - личностное знание. Объединяет эти разноплановые понятия, во-первых, акцентировка процессуальной, не всегда осознанной (имплицитной, неявной), индивидуально-психологической природы научно-творческого познания, а во-вторых, преодоление границы между субъективным и объективным началом, которое осуществляется в сознании истинного ученого, подчиненного, с одной стороны, нормативным требованиям, а с другой - движимого индивидуальной страстью, собственным интересом, глубинной потребностью. Изучение неоформленных идей, возникающих на стадии подготовки научной теории и вплетенных в широкий контекст личностных смыслов и поясняющих значений, может представлять немалый интерес для психолога, пытающегося понять личность творца, выяснить глубинные мотивы его деятельности. Обоснование этого подхода содержится в работах отечественных психологов. В частности, Д.А. Леонтьев считает, что «любой смысловой конструкт соотносит объект или явление с какой-либо потребностью или ценностью личности и поэтому по используемым человеком конструктам можно “вычислять” его потребности и ценности» (1997, с. 45).

Объектом нашего исследования является личность русского психо-физиолога Н.Я. Пэрна, а предметом - развитие его концепции продуктивности профессионально-творческой деятельности, которая, согласно периодизации И.Н. Семенова, относится к латентному этапу становления акмеологии (в частности, к такому его периоду, как начало 1920-х годов XX века). В рамках предпринятого исследования мы неизбежно столкнемся с такими понятиями и проблемами, как научное творчество, жизненный путь личности и методы их изучения, логика развития науки (в данном случае акмеологии) и ее историко-культурный контекст, творческое становление ученого, смысл его жизни и профессиональной деятельности. В данной статье нас интересует отдельный аспект этой проблематики, а именно - значение поиска смысла жизни в творчестве ученого.

Согласно пониманию творчества как проявления целостной личности, атрибута полноценной жизни человека, творческое становление включает в себя как минимум два основных процесса: изменения в мотивационной сфере и изменения в характере творческого процесса. Таким образом, творческая судьба и жизненный путь не могут рассматриваться отдельно, но акцентировка научно-творческой деятельности заставляет нас взять в качестве основной единицы анализа не просто событие-поступок, а событие творческой жизни.

На данном этапе исследования мы попытаемся сопоставить личный дневник ученого, содержащий записи за 24 года и отражающий эволюцию внутреннего мира автора, и опубликованную в 1925 году работу Н.Я. Пэрна «Ритм, жизнь и творчество», где изложена самобытная концепция развития творческой личности с точки зрения теории ритмов, являющаюся по нашей гипотезе прототипом акмеологического подхода к изучению человека, а также одной из первых теорий в области психологии развития. Анализируя этот эмпирический материал, мы попыта-емся, во-первых, обозначить происхождение и эволюцию некоторых базовых понятий, использованных Н.Я. Пэрна в его научном труде, и, во-вторых, выявить взаимосвязь поиска смысла жизни и научного творчества. Знаменательно, что в конце жизни Н.Я. Пэрна скомпоновал за-писи дневника по нескольким темам, а именно: «Личность. Переживание. Об искании самого себя и смысла жизни», «Жизнь человека», «Мысль. Переживания творческие», «Искание смысла (психологические протоколы)». В целом наш психолого-акмеологический и культурно-науковедческий анализ должен показать глубокое взаимопроникновение субъективного, личностного и объективного знания.

В качестве отправной точки анализа возьмем одно из центральных положений концепции волнового развития жизни Н.Я. Пэрна. Выделим ключевые слова выбранного отрывка, присовокупив к этому списку такие понятия, как «волна», «волновой», «развитие», часто употребляемые Н.Я. Пэрна. В частности, в финальной части книги звучит следующее рас-суждение: «Нам остается выяснить еще один важный пункт: почему при периодичности с каждым новым периодом наблюдается как бы перелицовка душевного облика, так что с каждой "узловой точкой" как бы появляется нечто новое и своеобразное (ср. различия в характере “творческих периодов" у великих людей). Это очень важный вопрос. Он может быть разъяснен тем, что всякий периодический, или волнообразный, процесс есть в сущности прогрессивный процесс; в каждом периодическом процессе нечто достигается», - и далее: «Таким образом получается, что периодический характер живого процесса есть выражение его прогрессирующего, необратимого, творческого характера» (Пэрна, 1925, с. 133-134). Если мы зададимся целью извлечь из этого отрывка максимальное количество конструктивных и актуальных на сегодняшний день в области психологии развития и акмеологии идей, мы далеко уйдем в сторону от решения поставленной выше задачи. Однако позволим себе заметить, вновь апеллируя к идеям М. Полани, что текстуально оформленная теория, подобно схематичной карте, во много раз умножает первоначально вложенную в нее информацию (1998, с. 139).

Обратимся к дневнику ученого, а точнее, к тем его страницам, которые содержат синонимичные ключевым или ключевые слова или своим общим содержанием напоминают идеи итоговой публикации. Идея периода, ритма претерпела длительный путь развития в сознании ученого. Противопоставление полного и истинного и частичного и условного, «прилива» и «отлива волны», процесса и результата, поиск «полной жизни», ощущение «плескания жизни», осознание ее ступенчатости, предвкушение «будущего золотого века», понимание раз-вития как решения проблем, созревания как подготовки рождения нового - все эти компоненты индивидуального, интимного знания, выраженные в личностных смыслах, явились предтечами концепту- подхода Н.Я. Пэрна к рассмотрению жизни в качестве целостного ритмического прогрессивно направленного процесса.

Впервые смутные догадки о периодичности жизни появились у ученого за 18 лет до систематизации теории ритмов. В ноябре 1904 года Пэрна сделал следующую запись : «Я должен описать свой внутренний мир» в противовес попыткам заведомой схематизации. Какие явления внутренней жизни стимулировали такое понимание? Прежде всего, постоянные колебания в самооценке между «Я-реальное» и «Я-идеальное», между «Я-идеальное, желаемое» и «Я-идеальное, общественно одобряемое», которые помимо всего прочего отражают ценностные противоречия той культурно-исторической эпохи. Вот примеры колебания маятника самооценки: «истинный человек» или «аристократ ума», «великан» или «пигмей», «величие в человечестве» или «величие в жизни», «Бог» или «форма жизни, гриб». Таким образом, в ходе постоянных внутренних борений, столкновения мотивов и возникающих на основе этого конфликтов Н.Я. Пэрна приходит к мысли о тщетности выявления какой-либо единой цели своего жизненного развития и принимает идею процесса как самостоятельную ценность. «Вот я сообщаю вам конечный результат своих исканий. Он вам непонятен и не трогает вас, потому что ценность не в нем, а в целом процессе искания, который есть процесс жизни» (Пэрна, 1998, с. 41). Итак, мы выделяем такой фактор формирования ритмической концепции развития, как колебание маятника самооценки. Какие еще внутренние мотивы побудили ученого систематизировать свой индивидуальный опыт? Как отметил позднее сам Н.Я. Пэрна - это «счастливая склонность к самонаблюдению и к регистрированию» (1923, с. 46). Эта индивидуальная психологическая особенность, возможно, обусловлена складом характера, так как наблюдения1 проводились изначально, по признанию ученого, без всякой исследовательской цели.

Для обоснования тезиса об особой роли индивидуальных характеристик субъекта познания в процессе поиска им научной истины об-ратимся к другим значимым фактам психобиографии ученого. В частности, анализ дневника Н.Я. Пэрна позволяет предположить, что ученому была свойственна лабильность эмоционального уровня в сочетании с экзальтированностью. Колебание маятника самооценки, самоотношения, по всей видимости, было обусловлено не только противоречивостью ценностно-смысловой сферы ученого, но имело более глубокую психологическую причину - особый тип темперамента и характера. К. Леонгард назвал темперамент, для которого характерна чрезвычайная эмоциональная возбудимость и крайняя впечатлительность, аффективно-экзальтированным, или темпераментом тревоги и счастья (Леонгард, 2000). Частая смена настроений, свойственная Н.Я. Пэрна, придавала особый драматизм его внутренним переживаниям. Вот одна из характерных записей в дневнике ученого: «Я хочу величия, и я верю в свое величие в минуты счастья. В те минуты, когда я наслаждаюсь своей силой; когда внезапно начинаю чувствовать могучий прилив жизни... эти мысли выстраиваются и вьются как кружева... Но проходят минуты временного подъема, и я с тяжелым чувством, с невыразимой тоской ощущаю свое бессилие, и с холодной честностью вижу свою пустоту» (курсив наш; Пэрна, 1993, с. 37-38). Однако Н.Я. Пэрна, как истинный ученый, выработал эффективные рефлексивные приемы, позволяющие критически подойти к своему внутреннему миру. Это выражалось как в стремлении встать на позицию наблюдателя по отношению к самому себе, так и в попытках найти рационалистическое, научное объяснение своему состоянию: «процессы психики находятся в состоянии затишья». Рефлексия и, в частности, такая ее форма, как ведение дневника, способствовала трансформации личностных смыслов в объективные значения. Фиксация в процессах собственной психики периодов «подъема» и «затишья», «прилива» и «отлива волны», «полноты» и «бессилия», «бурления» и «покоя» стала одним из факто-ров формирования завершенной теории ритмической организации че-ловеческой жизни и деятельности. Анализ дневника ученого подтверждает мысль М.Г. Ярошевского о том, что объективное знание возникает в момент «жизненной встречи» конкретной личности с запросами развития научного познания. Однако в данном случае речь идет не о

1 Помимо дневника, о котором ведется речь, Н.Я. Пэрна каждодневно регистрировал свое душевное и физическое состояние по разработанным им самим критериям. На основе этих многолетних наблюдений были сделаны обобщающие выводы для его концепции о роли ритмов в развитии творческой личности.

сознательном выборе темы под влиянием интереса, а о более глубин-ной детерминации, коренящейся в характерологических особенностях индивида. Таким образом, эта «жизненная встреча» отражает моменты пересечения целого комплекса факторов индивидного, субъектного и личностного характера с надындивидуальными тенденциями развития научного знания.

Преувеличивать значение того, что ученого привели к открытию его индивидуально-психологические особенности, - значит совершать грубую логическую ошибку, так как ученый с начала своей профессиональной деятельности включается в предметно-логическую сферу науки. Биография Н.Я. Пэрна не является исключением, так как истоки идеи ритмического развития жизни можно отыскать в самой ранней работе ученого «Функциональные изменения в нерве под действием электрона» (1903). Позднее данные о колебательных процессах в нервном и мышечном волокне послужат подтверждением действия закона ритмов в простейших формах жизни.

Итак, мы установили предпосылки создания Н.Я. Пэрна теории ритмов, связанные: 1) со структурой и динамикой психологической сферы ученого, 2) с тематикой проведенного в период учебы в Петербургском университете исследования «Функциональные изменения в нерве под действием электрона» (1903) (обстоятельства выбора имен-но этой темы еще предстоит установить в ходе биографического исследования). Этого, однако, недостаточно для того, чтобы подтвердить мысль о роли страстности в научном познании. Как пишет М.Г. Ярошевский, «чтобы понять смысл, характер, интенсивность приобщения своих персонажей к логике развития науки, биографу необходимо про-следить во всех деталях зарождение и динамику их индивидуальных интересов» (1974, с. 43). Свидетельство осознанного, глубокого и не связанного напрямую с темой научного исследования интереса к явлению периодичности мы находим в позднем признании ученого об увлечении им всеобщей историей в период 1904-1905 гг., что сильно отвлекало его от основной работы. «Жизнь народов, расцветы, падения; самые величайшие переживания - все это протекало перед глазами, как огненные потоки... и постепенно я стал составлять схематические таблицы, на которых бы все это стояло перед глазами <...> Все эти таблицы по мере изготовления я развешивал по стенам и целые часы смотрел на них с тайным восторгом. Мне казалось, что в них, как в громадной панораме, развертывается жизнь человечества» (ПФА АН). Выясняется, что параллельно регистрации в дневнике самоощущений и внутренних исканий ученый уже делал первые попытки схематизации своих наблюдений, причем совершенно в другой области знаний. Необходимо отметить, что схема во много раз увеличивает информационный и эвристический потенциал имеющегося эмпирического знания. Составление этой схемы стало возможным на основе экономии понятий, их символизации. Отсюда можно сделать общий вывод о том, что на этом этапе работы Н.Я. Пэрна уже формировал категориальный аппарат будущей теории.

Итак, можно сказать, что основополагающие понятия теории ритмической организации жизни Н.Я. Пэрна формировались на пересечении множества уровней жизнедеятельности ученого и, несмотря на свою объективированную сущность, отражают в свернутом виде разные грани индивидуальности ученого. Те личностные смыслы, которые служили показателем отношения Н.Я. Пэрна к миру и к самому себе, в конечном итоге стали источником создания научной теории. К этим смыслам можно отнести метафору волны, которой ученый описывал свое состояние и человеческую историю, отождествление рождения, развития, творчества, понимание жизни как целостности, а ее смысла - как процесса развития, развертывания внутренних потенций организма. Стремление к красоте, свойственное человеческой личности, как отмечают исследователи, первично обусловлено желанием снять напряжение, возникшее у субъекта в процессе познавательной деятельности. Наукой также движет поиск простоты, стремление к упорядоченности, завершенности, равновесию. Это заставляет исследователей искать истину, создавать теории, и в этом, как пишет Н.В. Поддубный, «состоит психофизиологическая основа монистического подхода в исследовании, стремлении свести все многообразие явлений к одному принципу» (2002, с. 69).

Можно сказать, что создание теории ритмов для Н.Я. Пэрна явилось итогом всех внутренних и внешних усилий по поиску смысла жизни, своеобразным гештальтом, в котором нашли разрешение противоречия познавательной сферы. Тот факт, что личностные смыслы, отражавшие поиск ученым оснований собственного бытия, заняли свою нишу в единой объяснительной системе знания, что произошло слияние индивидуального и объективного, дает нам возможность говорить о достижении ученым вершины в личностном и творческом развитии.
<< Previous Next >>
= Skip to textbook content =

СООТНОШЕНИЕ КАТЕГОРИЙ СМЫСЛА жизни и АКМЕ с другими понятиями

  1. Категория смысла жизни в русской философии конца XIX - начала XX веков
    Когда размышляешь над проблемой смысла жизни, оказывается, по меткому замечанию Л.Н. Толстого, что речь идет вовсе не о точном знании, а о некотором роде веры «одни верят в то, что жизнь не имеет смысла, а другие не верят в это и, наоборот, считают ее исполненной смысла». Предполагается возможным проследить, как в философской литературе развиваются эти альтернативные точки зрения. К первой
  2. Учитель о смысле жизни и акме человека в современном обществе
    В современном обществе существует противоречие между задачами, стоящими перед школой как социальным институтом развития ребенка, и степенью их реализации в ходе учебно-воспитательного процесса. Далеко не решенной остается задача формирования личности школьника и создания условий для возникновения и реализации у него потребности в поиске смысла жизни, для становления представлений о смысле жизни
    Чудновcкий Б.Э. (Москва) Проблема оптимального смысла жизни* В психолошческой литературе смысл жизни обычно характеризуют как феномен, обеспечивающий нормальную и продуктивную жизнь человека, утрата которого может иметь трагические последствия. К. Обуховский замечает: «Как свойством птицы является потребность летать, так свойством взрослого человека является потребность найти смысл своей
  4. Динамика представлений о смысле жизни и акме студентов в период обучения в вузе
    Человеческая жизнь мотивируется поиском смысла своего существования, стремлением реализовать этот смысл на основе ценностных ориентиров. По утверждению В. Франкла (1990), человек движим волей к смыслу. Стремление найти смысл жизни есть «вторичная рационализация» инстинктивных влечений, основная мотивационная сила, помогающая преодолеть трудности. Жизнь становится осмысленной - содержащей
    Завалишина А.Н. (Москва) Методологический аспект смысложизненной ценности профессионального труда Личностная (ценностная, эмоциональная и т.д.) «вовлеченность» человека в избранный им вид профессионального труда является, как известно, важнейшим фактором эффективного осуществления последнего, а также достижения субъектом высокого профессионального мастерства. Но сама по себе «вовлеченность»
  6. Смысл жизни и АКМЕ -ВОЗРАСТНОЙ АСПЕКТ
    Смысл жизни и АКМЕ -ВОЗРАСТНОЙ
  7. Ed. А.А. Бодалева, Г.А. Вайзер, Н.А. Карповой, В.Э. Чуковского. Смысл жизни и АКМЕ: 10 лет поиска, 2004
    Сборник включает в себя избранные материалы трех последних научных симпозиумов, посвященных психологическим и междисциплинарным аспектам смысла жизни и акме. Психологам и представителям других наук о
  8. Понятие «дела жизни» и акме
    При рассмотрении человека и цивилизации в зеркале акмеологической науки в контексте методологии исследования ее объекта и предмета, группа авторов во главе с АА.Бодалевым указывали на то, что объектом здесь являются сами достижения, а предметом - глобальный мысленный аналог объекта (Бодалев, Ганжин, Деркач, 2000, с. 94). Такой подход мы используем и в своей психологической практике, но в более
  9. Соотношение морально-этических и правовых категорий в регулировании общественных отношений в сфере медицинской деятельности
    Соотношение морально-этических и правовых категорий в регулировании общественных отношений в сфере медицинской
  10. Смысл жизни: становление, динамика, выбор
    За одним и тем же термином «смысл жизни» скрываются три совершенно различных понятия. Это, прежде всего, философский смысл жизни, синонимом которого является термин «предназначение» и его аналоги (предназначение человека, предназначение человечества). Второе понятие - смысл жизни постфактум, смысл, который определяется, когда человек прожил свою жизнь или завершенный период ее. Пример: Петрарка
  11. О выборе смысла жизни в современную эпоху
    Психологическая проблема смысла жизни приобрела на рубеже веков неожиданную актуальность и значимость. Обнаружившаяся несостоятельность концепций прогресса и всемирной унификации человечества по образцу евроамериканской цивилизации, крах масштабных социальных утопий - коммунистической и фашистской - привели в итоге к массовой ценностной дезориентации людей как на Западе, так и в России. IN
  12. Смысл жизни и профессиональная деятельность педагога
    Изучение прикладных проблем смысла жизни - одна из важнейших задач психологии личности. В последние годы проведен ряд исследований, в которых изучались связи между смыслом жизни и достижениями человека-профессионала. Задача нашего исследования состоит в том, чтобы выявить, включают ли педагоги свою профессиональную деятельность в качестве значимой составляющей в систему своих смысложизненных
  13. О смысле ЖИЗНИ И РЕМОНТЕ
    Одна девочка долго искала смысл жизни. А потом решила сделать ремонт в квартире. В чем смысл жизни девочка еще не узнала точно, но после прочтения специальной литературы четко определилась, что этот смысл — не в деньгах. Поэтому денег на ремонт у нее тоже не было. Зато была сильная близорукость и кило пятнадцать лишнего весу. Как эти составляющие Привычной Картины Мира могли помочь при
  14. «Смысл жизни» в ипостаси античной добродетели
    Особенность проблемы смысла жизни заложена уже в самой ее формулировке, разводящей (или сводящей), а вернее, ставящей эти два понятия в положение взаимного поиска. Смысл и жизнь: жизнь, которая должна обрести смысл, и смысл, находящий свою предметную реализацию в жизни. Каким образом происходит их взаимное «оплодотворение», имеет ли оно врожденный или приобретенный, деятельностный характер? This
  15. Эмпирическая типология смыслов жизни в США и России
    В последние годы популярность смысла жизни как предмета исследования неуклонно возрастает среди психологов. В новом проекте «Классификации позитивных способностей человека» смысл жизни назван «наиболее человеческой и вместе с тем самой неуловимой» из всех позитивных характеристик личности и определен как «наличие у чело-века связных представлений о высшей цели и смысле мира и о своем месте в нем»
  16. СМЫСЛ ЖИЗНИ как объект психологического исследования
    Для чего человек живет? В чем смысл его жизни? Эти вопросы всегда волнуют. Стремление осознать свое назначение, осознать как жить, как строить свои планы на будущее, какой цели следовать, присуще человеку. Каждый, кто ставит себе эти вопросы, оказывается перед непростой проблемой осмысления своей жизни. Являясь проблемой глобального масштаба, смысл жизни относительно конкретного человека
  17. Проблема смерти и бессмертия в контексте смысла жизни
    Тема смысла жизни является в настоящее время одной из традиционных для большинства гуманитарных теорий и практик, поскольку означа-ет выявление глубинных предпосылок становления и развития личности. Большой акмеологический опыт накоплен психологией, педагогикой, социологией, философией и другими науками для того, чтобы вновь и вновь ставить человека перед проблемой личностного самоопределения.
Medical portal "MedguideBook" © 2014-2019