home
about the project
Medical news
For authors
Licensed books on medicine
<< Previous Next >>

ABOUT THE FORMATION OF A PSYCHOLOGIST-PROFESSIONAL

As you know, the specialty of the psychologist is one of the professions in the "man-man" sphere. And she assumes that the person who has mastered it at the level of motivational-emotional will treat the other person as the highest value. At the cognitive level, he will show the ability to thoroughly navigate in the general, special and individual, characterizing the psyche of people, and it is good to know the reasons that determine one or another type of its development or the appearance of specific changes in it. At the level of behavioral-instrumental, he will be able, from the position of his profession, to find and implement methods for successfully solving any of the problems whose nature is the competence of a psychologist.



Naturally, the likelihood of achieving just such a result after training young people at the psychological faculties of universities in the country will be higher if school graduates come to these faculties or have already worked somewhere applicants whose calling is practical work with people based on a deep knowledge of psychology or desire to penetrate into the still unknown secrets of the psyche.



What about the peculiarities of motives that encourage youth to go to study at the psychological departments of universities?



Young people are being pushed to this by various reasons. If we combine them on the basis of similarity, then approximately 30 percent of applicants hope that, having received a psychological education, they will be able to get rid of their own “complexes”, which, it seems to them, prevent them from arranging their being. Another 33 percent of those aspiring to study at the faculty of psychology are inclined to work in the field of “person-person” and believe that, becoming psychologists, they will be able to work in this area as professionals. 15-17 percent of those entering the faculty believe that they need to have a diploma of graduation from the university and that it will be easier for them to study at the psychological faculty than at any other. 9–11 percent of applicants from the Faculty of Psychology submit their documents to the admissions committee of this faculty, having failed before entering the faculties of a different profile, including technical ones. The rest come to study at the Faculty of Psychology, reaching for a friend or girlfriend, under pressure from parents, etc.



One could continue to name the reasons for the attraction of young people to psychological education. But now it’s important to emphasize something else: as the practice of many years shows, the content of general education and vocational training provided by the faculty only partially satisfies the expectations of yesterday’s applicants, and now students, if they themselves, while studying at the faculty, will not be able or will not want to introduce their own creative contribution to your own professional training literally from the first days of your stay at the faculty.



Not a scholarly attitude to everything that is offered by the curriculum of the faculty, but a creative approach, so to speak, a deeply personal attitude is an absolutely necessary condition for achieving the greatest result from studying a psychological specialty, violation of which is enough to fail even with good abilities student and highly qualified teachers working at the faculty.



At the same time, the attitude to mastering the disciplines that are part of the curriculum, which is formed in the student from the very beginning of studies at the university, will be of no small importance. So, if he focuses only on serious work on academic subjects included in the circle of psychological disciplines, and ignores all the others, he thereby dooms himself to a truncated understanding of the human psychic world, since he will not see all the connections and mediations in all complexity that connect this world with the social and natural environment.



In addition, after all, the desire to study at the psychological faculty of most students is connected with the desire to learn the features of the person’s inner world, the characteristics of his psyche, which they turn out to be in real, everyday life. In the process of comprehending these features and these characteristics in planned classes in the so-called academic hours, students very often learn only abstractions, which, deadening the living psyche - the psyche of Suvorov, Lomonosov, Pushkin, Mendeleev, Korolev and others - express it in the form of diagrams, formulas, the semantic content of which often depends not on the actual reflection of the inner world in them in all complexity and in all the richness of its manifestation, but on the point of view of the teacher, who represents only one version of the interpretation of psychology the laws and patterns of its functioning, established in the scientific school that formed this teacher.



And, naturally, getting used to consider such a psyche to be genuine, so to speak ingenuity, the future psychologist only accidentally touches the truly real “psychology” of a person and the laws and mechanisms that actually “rule the ball in it”. And the logical consequence of this is the development of incorrect strategies and tactics of behavior for him, which he will be guided in his communication with different and all kinds of people.



Therefore, young people striving to become real psychologists, from their first steps introducing them into "academic psychology", must constantly have in their heads the goal: comprehending the wisdom of the so-called scientific psychology, it is imperative to correlate them with the work of the psyche of their loved ones, fellow students, in general, everyone with whom life brings them everyday, and to check whether each person who attracts attention is enough to penetrate the individually unique originality of the inner world and its external manifestations, those schemes, those explanation algorithms that academic psychology has given and is giving, often forgetting to show that the "general" that it teaches "exists only in the separate and through the separate."



The need arising in all these cases to seek answers to questions: what is this or that person? why is he like that? What should be the most psychologically optimal form of treatment with him in a variety of situations? - will stimulate the development of future psychologists of professional intelligence and contribute to the enrichment of their communication technique.



Over time, repeated attempts, based on the external manifestations of people in different situations, to determine their inner essence, to find the common, special and unitary in people will lead to the expansion and deepening of the experience of knowing other people, the value of which will be the higher, the more often the results of this knowledge will be checked and corrected by joint activities with these people, communication with them.



The accumulation of just such an experience in cognizing the psychology of other people will at the same time compensate for another drawback that academic psychology carries in itself - crushing the human psyche separately and losing at the same time a holistic reflection of the person’s inner world, his perception as an original person, as a subject of activity - a worker creator.



Of course, the realization of this long-term goal is to constantly build up the ability to grasp holistically the psychological essence of each person and to conclude about the reasons that somehow influenced the formation of this essence, as the most important direction in the formation of a professional psychologist, however, it does not exclude others from becoming a habit of mental penetration into the psychology of others people and the implementation of more private, so to speak, partial goals.



Actually, in order to rise to the level of accomplishment of a big goal and understand the main thing that another person carries, you need to go through all the components of the structure of his psyche, the warehouse of his personality, mental processes, states and properties, and this is not in real practice of knowing another person it means nothing else but the movement through the realization of small goals to achieve that big goal, which was discussed above.



At the same time, in order to finally achieve this great goal in each case, one must directedly gain in oneself and develop the ability to peer, listen, ponder, and feel into everything that the other person shows us through his appearance, through his expression , their role, their actions, through their actions, through the specific results of their activities.



To form such an ability in yourself is the hardest thing. To do this, you need to learn how to feel someone else's You as much as your own Self. And this is possible if another person becomes for us the same value as we are for ourselves, and if any person will cause us deep interest.



If we have not reached such a level of attitude towards another person, our knowledge of it will be superficial, fragmented, and the general opinion of it, as a rule, is far from the real essence or, at best, only approximately true. And in the end, all this, taken together, will mean nothing more than our psychological unprofessionalism, because assessments of the "general", "approximately" psyche, personality, individuality of a particular person in psychology are unacceptable.



But, to be objective, not only among beginning psychologists, but also among psychologists who consider themselves professionals, only a small part has the ability to deeply and accurately understand the main features of the other person’s inner world, to successfully evaluate him as a person, as a subject of activity and very close to reality grasp his individual identity. Statistics show that in psychology only a few, and specifically only those who become masters in their profession, overcome the distance from the approximate comprehension of another person to the actual penetration of their essence.



By and large, without the “refinement” of the installation on the approximate penetration into the psychic world of another person before the installation on his objectively accurate assessment, accompanied by a correspondingly developed ability, all previous work is of very little value, because in serious psychology “almost yes” is like “ not at all ”, because the object of knowledge in it is not a soulless piece of wood, but a person. To develop such an ability to comprehend the essence of the other person’s inner world, to understand what he carries in himself as a person, as a subject of activity and what is the peculiarity of his personality, so that he can then successfully predict his behavior in a variety of situations and find psychologically optimal ways of dealing with besides granted observation, the imagination noted in a person acting as a specialist psychologist is of great importance. But this should not be any imagination, but specialized, professionally directed.



By the external manifestations of a person, by the features of his facial expressions and pantomimics, the position of the body in space, modulations and tone of voice, by his motility as a whole, by the quantitative and qualitative characteristics of the activities he performs and other signs to represent his condition in this situation, his attitude to what is happening, to those who are near him, to what he participates in, his desires at the moment and so on - these are all examples of the activity of the imagination aimed at knowing another person.



The list of what the imagination of a young man eager to become a psychologist should be aimed at when evaluating another person can be continued further. By the way, we took the simplest examples of his work. But, probably, it is clear that the greatest role in the considered form of imagination is played by memory and thinking. After all, it is clear that the psychologist’s imagination cannot be “out of nothing” creativity. His creations always involve reliance on experience, his, so to speak, transformation. To adequately, professionally useful to imagine in situations typical of a specialist psychologist, he must have accumulated, deeply comprehended and well-ordered a large stock of impressions about the form of being and the essence of the connections of mental reflection, relationships, also understood as a mental phenomenon, and, of course, behavior or if to use the terminology of S.L. Rubinstein, formed and strictly systematized a very solid foundation of psychological facts that characterize at the level of laws “refraction of the external through the internal” and, conversely, “the reflection of the internal into the external”.



Obviously, it is clear that the stock of impressions that took shape in rigorous knowledge, or the stock of psychological facts that have been stored in memory, used as a kind of diagnostic measures or standards for deciphering the psychological essence of others, varies among different psychologists. And here the rule is clearly worked out: in order to remember well, clearly, we must first of all clearly, clearly see, listen, maybe, in many cases, feel and smell. Many human experts say that it’s easy to watch, but it’s difficult to see, just as hearing if the auditory analyzer is normal is not difficult, but hearing what is needed for further deeper penetration into another person is always much more difficult. The ability to see is psychologically important, to hear more significantly for psychological characteristics, etc. - This must be learned, because it is such a skill that, together with others, forms the professionalism of a psychologist.



Integrating, becoming stable qualities, these skills are transformed into such a property in the structure of the psychologist’s professional qualities, which is included in the arsenal of his diagnostic techniques, which he begins to use involuntarily, on a subconscious level.



After reading all of the above, the reader has the right to ask the question: why, when it came to the development of the ability to know the characteristics of the other person’s inner world, the skills on which his assessment as a person, as a subject of activity, the interpretation of his personality, were actually meant only perception, memory, imagination, and nowhere else has a role been specifically singled out in this complex process of thinking?



Thinking, as you know, is a mental process for which the most characteristic feature is the establishment of connections and relationships between some objects. If we bear in mind our case - the psychological decoding of the other person’s inner world and its parameters such as goals that are important for this person, needs and interests that stimulate his actions and deeds, the ceiling of his intellect, the scale of his volitional efforts, emotional charge and other things, we deduce about them, observing this person and all his manifestations in those types of activities in which he participates, in his relationships with people and different communities. Here again the expression of S.L. Rubinstein - by the external we judge the internal. And the actions and deeds of a person in extreme situations turn out to be especially significant for us. They especially well highlight the advantages and disadvantages of his inner world and what he, figuratively speaking, stands as a person and as a subject of activity.



Thinking, relying on what is known in other people, accumulating this knowledge in generalizations, in concepts about them, constantly works with a psychologist when he predicts how a particular person will manifest himself in a new activity for him, how he will behave with a sharp change in material living conditions, how will he cope with a situation where he will have to lead not only himself, but also other people, will he not falter when he finds himself in a situation of physical danger, will stand or break when he is abandoned by the people for whose support he hoped or, for example, the ideals in which he believed, etc. will be discounted.



Naturally, since “the common exists only in the separate and through the separate,” the types of tasks solved by the psychologist will vary depending on which area of ​​psychology is its competence - engineering? pedagogical? differential? social? or what other?



Academician A. Mikulin once said: "Only thinking eyes can see." Based on this very true statement, now, probably, it is time to say that perception, memory, and imagination of a beginning psychologist or a specialist psychologist who form their judgment about a particular person must always be based on the active work of their thinking.



Further analyzing the prerequisites that contribute to the formation of the qualities of a professional in a young psychologist, one cannot overlook the importance of concentration and distribution of attention.
In general psychology, it has long been clarified that the productivity of a job to a very large extent depends on how much a person is able to concentrate on it. И специалист-психолог, решающий для себя задачу, что представляет собой конкретный человек как личность, как субъект познания, труда и общения и в чем заключается его индивидуальное своеобразие, должен уметь, отвлекаясь от всего другого, действительно сосредоточиться только на решении этой задачи.



По-настоящему понять другого человека, разобраться в проблемах, которые его мучают, не ошибиться в особенностях его притязаний, ответить правильно, в чем его сила и какие у него слабости — это всегда творчество. А «творчество, — писал К.С.Станиславский, — есть прежде всего полная сосредоточенность всей душевной и физической природы. Она захватывает не только зрение и слух, но и все пять чувств человека. Она захватывает, кроме того, и тело, и мысль, и ум, и волю, и чувство, и память, и воображение» (К.С.Станиславский. Моя жизнь в искусстве. — М., 1983.— С. 309).



Но сказанное о значении сосредоточенности как условия подлинного творчества при решении задачи, связанной с проникновением в психологию другого человека, вовсе не означает призыва к такой концентрации внимания, когда, решая эту задачу, психолог (начинающий или профессионал), говоря грубо, должен совершенно вырубаться из окружающей его действительности. Некоторые психологи, например, в связи с этим утверждают, что, чтобы по-настоящему познать другого человека, надо научиться без остатка в нем растворяться, влезать, так сказать и умом, и сердцем полностью в его шкуру.



Представляется, что в этом вопросе больше права Т.А.Флоренская, которая в своей книге «Диалог в практической психологии» пишет, что, конечно, у профессионала психолога должна быть развита способность к децентрации, то есть умение ставить себя на место другого человека и смотреть на окружающее и на себя самого его глазами, должна быть у него и способность к эмпатии — сопереживанию. Но чтобы сохранить возможность квалифицированно помочь этому человеку в его проблемах, психолог должен уметь удерживать себя на позиции вненаходимости и осуществлять постоянное слежение и за собой, внося вовремя психологически целесообразные коррективы в свое поведение.



О необходимости своеобразного раздвоения внимания в интересах дела очень точно и в то же время красочно говорит Ф.И.Шаляпин, имея в виду игру оперного певца. И фактически такую же труднейшую задачу должен решать и специалист-психолог, взаимодействуя с человеком, которого он хочет понять и которому одновременно хочет и помочь в решении его проблем.



Ф.И.Шаляпин пишет: «Актер стоит перед очень трудной задачей — задачей раздвоения на сцене. Когда я пою, воплощаемый образ предо мною всегда на смотру. Он пред моими глазами каждый миг. Я пою и слушаю, действую и наблюдаю. Я никогда не бываю на сцене один. На сцене два Шаляпина. Один играет, другой контролирует. «Слишком много слез, брат, — говорит корректор актеру. — Помни, что плачешь не ты, а плачет персонаж. Убавь слезу». Или же: «Мало, суховато. Прибавь». (Шаляпин Ф.И. Маска и душа. — М.,1989— С. 130). Нечто похожее имеет место и при контактах психолога с конкретным человеком, которого ему надо как можно лучше понять, настроить на доверительное общение, а для этого должна быть направленность внимания и на этого человека, и на себя самого.



Перечисляя субъективные условия, от которых зависит успех в работе психолога и о которых надо помнить молодежи, стремящейся стать специалистами в своем деле, никак нельзя забыть о роли эмоционального фактора при решении задачи познания других людей и оказании строго обоснованной, квалифицированной помощи им. П.В.Симонов, изучавший значение положительных чувств для повышения интеллектуальной продуктивности человека, писал: «Возбуждение «эмоциональных центров», расположенных в глубинных отделах головного мозга, мобилизует энергетический потенциал живой системы, активизирует все отделы мозга и органов чувств, извлекает дополнительные сведения из непроизвольной памяти, обеспечивает те особые типы поиска решений, которые мы связываем с понятием интуиции и озарения». (П.Симонов. Что такое эмоция? // Наука и жизнь. - 1965.- № 5.- С. 64).



Выше было сказано, что молодому человеку, пожелавшему стать психологом, надо развивать в себе отношение к любому другому «Я» как к высшей ценности. А в таком отношении стержневым образованием, как неоднократно было доказано, являются именно положительные чувства, возникающие при контактах с другими людьми.



«Талант— это любовь», — утверждал Л.Н.Толстой. И, когда я вспоминаю своего учителя В.Н.Мясищева и его удивительное умение диагносцировать состояние другого человека и затем психологически точно находить способ обращения с ним, я твердо убежден, что это было не только следствием его огромных знаний в области теоретического и практического человековедения, но и его редкого человеколюбия, которое одинаково ярко давало себя знать и в его общении с дворником психоневрологического института им. В.М.Бехтерева, в котором В.Н.Мясищев был директором, и с любым из пациентов этого института, и со студентами ЛГУ и вообще с каждым, с кем сводила его жизнь. На причину подобной творческой плодоносности Л.Н.Толстой хотя и другими словами, но очень правильно указал в другом месте: «Не тот будет мыслителем и художником, кто воспитывается в заведении, где будто бы делают ученого и художника, и получит диплом и обеспечение, а тот, кто и рад бы не мыслить и не выражать того, что заложено ему в душу, но не может не делать того, к чему влекут его непреодолимые силы». (Толстой Л.Н. Полн.собр.соч.— Т.17. — М., 1913.— С. 169—170.) А непреодолимые силы, которые имеет в виду Л.Н.Толстой, — это великая увлеченность человека своим делом, которая в крайнем своем выражении может достигать уровня страсти.



Страсть — имя чувства, которому многие художники, писатели, композиторы, артисты, изобретатели, ученые приписывали и не без оснований решающую роль в появлении на свет своих выдающихся творений. Со страстью теснейшим образом сопряжено состояние человека, которое называют одержимостью, когда дело, которому служит человек, забирает его целиком, безраздельно, что называется до последнего вздоха.



Что значит одержимость в науке, ярко свидетельствует жизнь Б.Г.Ананьева. Житель Ленинграда он ни разу не ездил ни в какой санаторий или дом отдыха и не снимал дачу, и постоянно работал даже во время отпусков. Когда же в 1972 году на факультете психологии ЛГУ, деканом которого он был, у него произошел второй инфаркт, и мы ждали реанимационную машину, он, находясь еще в сознании, потребовал, чтобы пришла с аппаратурой сотрудница факультета К.Д.Шафранская, чтобы последовательно измерить в разных точках его тела температуру (Борис Герасимович был увлечен тогда проблемой асимметрии, взаимодействия больших полушарий головного мозга, ролью ведущего полушария и т.д.). К.Д.Шафранская, понимая состояние больного, сказала: «Борис Герасимович, лучше не надо, я в другой раз измерю». А в ответ услышала настойчивое: «Меряйте, другого раза может и не будет».



Истинное творчество, в том числе направленное на решение и психологических задач, есть всегда напряженные поиски освещения проблемы, нерешенность которой постоянно сильнейшим образом «раздражает» (в павловском смысле) творца. На этой основе и вырастает та одержимость, о которой только что шла речь. Б.Г.Ананьев был одержимым человеком при решении фундаментальных проблем общей психологии. По своему одержимым человеком был и В.Н.Мясищев, который увлеченный проблемами дифференциальной психологии в каждом случае упорно, с характерным для него в общении с людьми мажорно-доброжелательным настроем искал, в чем же заключается индивидуальная неповторимость, единственность в своем роде того человека, психический мир и личность которого В.Н.Мясищева заинтересовали.



Естественно, и страстность, и одержимость будут постепенно развиваться у молодых людей, решивших стать действительными психологами, лишь при возрастающей мотивационной включенности и вовлеченности их в процесс поиска успешного решения тех специфических задач, которые будут повседневно возникать перед ними при овладении психологией.



Настоящая страсть истинного ученого, настоящий темперамент искателя истины, безмерная увлеченность своим делом специалиста-практика могут быть и часто бывают «молчаливы», сдержанны в проявлении, но за этой сдержанностью так же часто скрывается большая стойкость и необходимая предпосылка достижения цели, которую ставит перед собой профессионал в своих поисках. Именно такая выдержанность, внешняя невозмутимость были характерны для Б.Г.Ананьева и его любимого ученика Б.Ф.Ломова, которые внутренне были очень страстными людьми.



Некоторым людям кажется, что человек подлинного призвания — в нашем случае это профессионал-психолог — не боится препятствий, чувствуя в себе силу их преодолеть. И часто они для него лишь побудительный мотив. Борис Герасимович Ананьев, глубоко уверенный в необходимости развития психологической науки, усиления ее роли в решении практических задач и развития психологического образования в стране, преодолевая трудности, создает кафедру психологии, затем отделение психологии, переросшее в самостоятельный факультет в Ленинградском университете, настойчиво подталкивает своих учеников к созданию первых в стране лабораторий и кафедр инженерной психологии (Б.Ф.Ломов), социальной психологии (Е.С.Кузьмин), лаборатории антропологии и дифференциальной психологии (М.Д.Дворяшина, И.М.Палей). Понимая, что настоящее изучение человека требует междисциплинарных исследований, он добивается организации при Ленинградском университете института комплексных исследований человека.



Говоря о дополнительном внутреннем импульсе к сопротивлению трудностям, который несет в себе глубоко увлеченный своим делом ученый, которого с полным основанием можно считать человеком одержимым, было бы при этом в высшей степени нелепо полагать, что ему все нипочем и его намерения, когда осуществляются принимаются на «ура» окружающими. Как известно, С.Л.Рубинштейну, что называется на гребне своей известности пришлось пережить обвинения во всяких «измах» от своих коллег, представлявших другие научные школы. Трудно складывалась научная судьба и у Б.Ф.Ломова, человека по натуре доброго и беззащитного в общении с безнравственными коллегами. Из-за отсутствия поддержки со стороны ректората в реализации его планов по развитию факультета психологии ему пришлось уйти из Ленинградского университета. А позже, в Москве, приложив громадные усилия он добился открытия в системе Академии наук института психологии и развернул в нем новаторские по своему содержанию исследования. Он постоянно подвергался травле и клевете со стороны завистников, которые сделали все, чтобы сократить ему жизнь.



Кстати, когда автором этих строк в 1980 году был организован первый в стране центр психологической помощи семье, испытывающей трудности в воспитании детей, а в 1984 году на одном из крупнейших предприятий Москвы была создана многопрофильная психологическая служба, имеющая практическую направленность, что по масштабу было намного скромнее, чем сделанное в организационно-научном и прикладном плане Б.Г.Ананьевым и Б.Ф.Ломовым, все равно и эти дела подверглись обструкции со стороны ряда видных психологов, считавших, что сначала надо создать «хорошую»(?) теорию, а уж затем с помощью психологии пытаться решать практические задачи, хотя непредубежденным коллегам автора уже тогда было ясно, что без постоянной опоры на факты жизни (которые, по образной мысли И.П.Павлова, воздух для ученого) по-настоящему хорошая теория никогда не родится.



Однако, говоря об этом прискорбном уделе многих талантливых, одержимых людей — подвижников в своем деле, наверное, здесь сразу же надо обязательно добавить, что вершина, на которую может подняться как в своих научных исканиях, так и в организаторских деяниях и в практической психологической помощи человек, гораздо выше, чем обычно предполагают. Немало неудач даже в нашей психологии являются следствием не столько объективных сколько субъективных причин, переоценки внешних трудностей и недооценки и начинающими психологами, и их более старшими и опытными коллегами своих собственных возможностей, нехватки у них эмоциональной выносливости, дефицита способности хотеть.



«В науке, — писал К.Маркс в предисловии к французскому изданию Капитала, — нет широкой столбовой дороги, и только тот может достигнуть ее сияющих вершин, кто, не страшась усталости, карабкается по ее каменистым тропам» (Маркс К. Капитал.— Т.1. — М.: Госполитиздат, 1950.— С. 23). Поэтому, наверное, после всего только что сказанного уместно напомнить вступающей в психологию молодежи старые-престарые истины: «Все хорошее достается нам недешево», «В сопротивлении растем!» и «Ищите да обрящете!».



Важно вместе с тем и глубоко понимать, что увлеченность специалиста поисками решения захватившей его ум проблемы, проявляемая им при этом одержимость (избирает ли для себя в качестве поля деятельности практику или науку — это вопрос второй) не существуют сами по себе. Они реализуются в творческом труде. И правильно пишет Г.Коган в своей книге «У врат мастерства», что на деле страсть и труд не только совместимы, но и являются естественными союзниками: настоящий труд требует страсти, настоящая страсть требует труда (Коган Г. У врат мастерства. — М, 1969.— С. 116).



Всем выдающимся психологам и коллегам из смежных с психологией наук, которые были моими учителями или с которыми я сотрудничал в течение пятидесяти лет работы в психологии — Б.Г.Ананьеву, Э.Ш. Айрапетянцу, В.Н. Мясищеву, М.В. Серебрякову, В.П. Тугаринову, Г.С. Рогинскому, А.В. Ярмоленко, А.Л. Шнирману, Б.Ф. Ломову, Л.М. Веккеру, Е.С. Кузьмину, Н.В.Кузьминой, В.П. Кузьмину, Е.А. Климову, И.С. Кону, Х.И. Лийметсу, Л.И. Новиковой, Д.И. Фельдштейну и другим были свойственны отвращение к безделью, страстная любовь к труду, порождающая исключительную работоспособность и творческую продуктивность.



Вместе с тем, наблюдая всех этих людей в жизни при их занятиях наукой или при решении проблем прикладного характера, а также вхождение в науку молодежи, приобщение ее к проблемам психологии и ее все более активные попытки решать их в своих курсовых и дипломных работах, кандидатских и докторских диссертациях, я многократно убеждался, насколько тесно взаимосвязаны друг с другом в становлении подлинного профессионала-психолога и развитии у него всех тех личностных характеристик, о которых шла речь выше, его собственные усилия и воздействие особенностей той научной микросреды, которая его окружает.



Высокий накал творческих поисков, развитое чувство локтя и искренняя радость успехами товарища оказывают сильнейшее положительное воздействие на формирование у молодого ученого ответственного отношения к его повседневным делам в науке, благоприятствуют выработке у него качеств, которые должны быть у профессионала-психолога. И, конечно, многое зависит в этом формировании от личности руководителя научного коллектива. Как известно, зажигает только тот, кто сам горит. Б.Г.Ананьев нес в себе такой огонь искания истины, и искры от этого огня почти всегда западали в души его учеников. И такой результат был закономерным следствием не только того, что Б.Г.Ананьев был выдающимся, бесконечно увлеченным освещением наиболее сложных из фундаментальных проблем психологии исследователем, а еще и тем, что он был талантливым учителем, любившим подолгу возиться с входившей в науку молодежью и развивать в ней творческое начало, находя для каждого интересную исследовательскую задачу, и, конечно, еще и потому, что он был духовно богатым человеком, в поступках которого сильнейшим образом постоянно давала себя знать высокая нравственность.
<< Previous Next >>
= Skip to textbook content =

О СТАНОВЛЕНИИ ПСИХОЛОГА-ПРОФЕССИОНАЛА

  1. «Кризисы разочарования» и основные этапы развития психолога-профессионала
    Вопреки обыденным представлениям, психологи относятся к кризисам не просто с «пониманием», но и с «уважением». Известное высказывание Л. С. Выготского о том, что «если бы кризисов не было, их следовало бы выдумать специально, иначе никак нельзя объяснить развитие личности ребенка», относится не только к возрастной психологии, но и к психологи становления профессионала. При этом кризисы
  2. Психолог как личность и профессионал
    Психолог как личность и
  3. Предмет психологии и история ее становления
    Психология, как и любая другая наука, прошла в своем развитии определенный путь. Известный психолог конца XIX — начала XX в. Г. Эббингауз сказал о психологии очень кратко и точно — у психологии огромная предыстория и очень короткая история. Под историей имеется в виду тот период в изучении психики, который ознаменовался отходом от философии, сближением с естественными науками и организацией
  4. Из истории становления психологии как науки
    Понятие «психология», как чаще всего указывают источники, впервые появляется в 1590 г. в трудах немецкого богослова Гоклениуса; в научный язык его впервые ввел в 30-х годах XVIII века немецкий ученый Христиан Вольф (1679—1754), автор книг «Рациональная психология» и «Эмпирическая психология». Это, разумеется, не означало, что размышления о душе, а тем более представления о ней возникли лишь с
  5. Этапы профессионального становления и развития педагога-психолога
    Педагогу-психологу необходимо знать свои индивидуальные особенности и то, как они проявляются на определенной стадии профессионального развития. Эти знания нужны для того, чтобы оценить, на какие сильные стороны личности следует опираться в работе в тот или иной период времени, какие качества необходимо развивать, что нужно делать, чтобы избежать перегрузок, в том числе и нервных, в работе.
  6. Історія становлення етичних кодексів психолога у світі та в Україні
    Як ми вже зазначали, діяльність психолога-професіонала пов'язана з так званим «людським фактором», тому вона вимагає слідувати певним нормам, які регламентують у першу чергу взаємостосунки з клієнтами та колегами, своєрідному «кодексу честі» професіонала. Від того, як побудує свою роботу психолог, залежать долі його клієнтів. Тому він особливо відповідальний у виборі моральної позиції, принципів,
  7. ИСТОРИЧЕСКОЕ СТАНОВЛЕНИЕ ВОЗРАСТНОЙ ПСИХОЛОГИИ
    ИСТОРИЧЕСКОЕ СТАНОВЛЕНИЕ ВОЗРАСТНОЙ
  8. СТАНОВЛЕНИЕ ПРЕДМЕТА ПСИХОЛОГИИ; ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ
    СТАНОВЛЕНИЕ ПРЕДМЕТА ПСИХОЛОГИИ; ОСНОВНЫЕ
  9. История становления психологии как науки
    История становления психологии как
  10. Становление возрастной (детской) психологии как самостоятельной области психологической науки
    В психологических учениях прошлых эпох (в период античности, в Средние века, в эпоху Возрождения) уже были поставлены многие важнейшие вопросы психического развития детей1. В работах древнегреческих ученых Гераклита, Демокрита, Сократа, Платона, Аристотеля рассматривались условия и факторы становления поведения и личности детей, развития их мышления, творчества и способностей,
  11. Особенности становления военной психологии с 1917 г. и в первой половине 30–х годов ХХ века
    Наряду с выработкой научного понимания психики и сознания на основе материалистического мировоззрения, благоприятным обстоятельством явился арсенал идей, накопленных прогрессивным направлением русской военной психологии. Изменившаяся политическая ситуация в стране после 1917 г. поставила новые задачи перед военной психологией. Во–первых, комплектование Вооруженных Сил – (социалистическая армия
  12. Из истории становления и развития российской возрастной психологии во второй половине XIX — начале XX в.
    Начальные этапы становления возрастной и педагогической психологии в России также относятся ко второй половине XIX в.2 Для российской культуры дореволюционного периода была органична идея гуманизма, идея интереса к внутреннему миру человека, в том числе ребенка (достаточно вспомнить «Детство», «Отрочество», «Юность» Л.Н. Толстого, «Детские годы Багрова внука» СТ. Аксакова и
  13. Профессиональные страхи - индикаторы нормативного кризиса профессионального становления личности школьного психолога
    В отечественных и зарубежных исследованиях проблема кризисов профессионального становления личности тесно связана с возрастной периодизацией жизни человека. Границы взрослости различные исследователи определяют неодинаково. СЕ. Пиняева и Н.В. Андреев считают, что такое разнообразие в определении границ рассматриваемого периода может объясняться действием временных, экономических, социальных и
Medical portal "MedguideBook" © 2014-2019
info@medicine-guidebook.com