home
about the project
Medical news
For authors
Licensed books on medicine
<< Previous Next >>

NORMAL MAN - THIS ...

Walk the world like children

Love the rustling sedge

And the astringency of centuries past

And caustic juice knowledge.

Mysterious swarm of dreams

The flowering of our days has overtaken.

The child is an unrecognized genius among everyday gray people.

M. Voloshin

... And here are all the questions about fate

gives one answer in a hazy word:

"In you, O former child, in you."

R.M. Rilke,

from the poem "Adult"

In everything I want to walk

To the essence.

In work, in search of a way,

In heart trouble.

To the essence of the days that have passed

Until their reason,

To the base, to the roots

To the core ...

B. Pasternak

The title of the chapter suggests that we will talk about what everyone knows well. Most readers will surely willingly say in the continuation of the phrase about a normal person that it is ... I. Each of us feels this qualitative characteristic in ourselves - normality. We are indignant when we do not meet (in our opinion) from other people the recognition of this normality in us, we suffer if going beyond it ourselves (on our own initiative) does not provide the desired superresult, we are very disappointed when our normality, equal to before our eyes of all people, it does not bring any tangible dividends - feelings of community with others, security, confidence and peace!

Everyone knows exactly what kind of a normal person he is when he talks like that about himself, and can say almost nothing definite about this, evaluating other people, even close ones.

What are we talking about when we use this word in relation to ourselves? What are we trying to say to other people when we turn this word to them? Why is this so important for an individual life? Why about



Fig. 1

what is written so much in the scientific literature? All this will be discussed now. Immediately agree that the chapter is divided into two unequal parts: the first is the everyday, everyday concept of normality and the second is the scientific concept. Both of them are equally important for understanding and solving the main problem of developmental psychology - the problem of mental development.

Before proceeding to a further analysis of the problems, try one simple task: draw, as you know, a house.

Drawn? What did you do? I think that I’m practically not mistaken if I say that most of you, no matter what house you live in, painted a cute village house with a chimney and, possibly, even with a haze above the roof. Maybe you also painted a fence, a porch and a path to it.

Now look at this picture and answer the question: what is drawn here (Fig. I)?

It is likely that many will answer: "This is a TV." But other answers are quite possible: a box, a robot, a flower on the table ...

Why are we responding so much? Why there aren’t as many answers as there are those who answer or paint the house?

The answer to these questions is connected with understanding the origin of man’s inner world, the properties of this inner world. One of these properties is organization. Like any phenomenon, the inner world has a length, which means it must be organized both in time and in space, and the latter has a peculiarity here - it is an internal, psychological space that has its own properties.

So, the inner world of man. There are arguments in favor of the fact that it is organized through the assimilation by a person of the material of culture and, first of all, material culture - the properties of objects surrounding a person. These items come into life and become utensils, an integral part of life. They are animated, acquire qualities as if animated, since in them and through them a person organizes his inner world.

After the formation of human society, the development of the psyche of each person began to be determined by the action of socio-historical laws. All achievements in the development of the inner world of man began to be transmitted from generation to generation in a special - subject - form. Behind the object lies the materialized labor, which is crystallized in this product. The product of labor is like a different state of human activity, a transformed form of this activity.

Mastering this product is for each of us the appropriation of certain human abilities. So, mastering a spoon in early childhood, we began to use it in accordance with the human ability to act on this subject. In any of the external things, whether it is a spoon or a system of the native language, we have before us the objectified, which at some time became things, human abilities. In order for the child to learn how to use them, it is necessary to reveal to him those properties that are the essence, constitute the content of mental ability. The child masters these properties of things through interaction with adults. He needs to appropriate the essence of the thing, to make it his own form of activity. The world of culture coming up to the child is filled with objects, the essence of which the child has to master. This world is ordered by social forms: language, norms of use of things.

Norms and rules, ways of dealing with objects are relatively constant - different in different cultures and significantly changing over time. Just recall how the attitude to women's trouser suits has changed: only for the road and for sports, for all occasions, again a more moderate attitude and restrictions, and again for all occasions ...

It's not just about fashion. Fashion itself is one of the norms, one of the things that a person needs to master in order to live in a world of culture. There are rules and norms in all spheres of human activity: from externally impersonal, business life to intimate relationships between loving people. Ignorance of these rules not only puts a person in an awkward position, it makes it impossible in a certain sense to move in one's own world, since it is simply not known in which direction one can and should move. In this case, the norms of relations between people help, they are saving anchors that help a person to stay in the storm of their own thoughts and feelings. What are these norms? For example, such: “A cultured person speaks little about the affairs of his neighbors, in other words, does not gossip. If such a topic is imposed on us, it is better to answer: "I believe that this does not concern us." If they gossip about us, you should not pay attention to it at all. Explanations, refutations, especially “just in case”, never justify themselves. After all, it often happens that you prove your innocence to a person who still has not heard anything bad about you. However, what you said is involuntarily alarming, and you might get the impression that something is behind the rumor. Gossip, as soon as it is neglected, dies by natural death. "

It would seem that in such an area as the perception of the properties of objects, the effect of general cultural norms will manifest itself minimally. As the studies of Cole and Skribner show, the influence of culture is clearly manifested in the perception of even such a property of an object as size. It is known that all healthy people evaluate the size of an object depending on the distance to it. At the same time, a person who did not have the ability to perceive open space at large distances (a child who grew up in the jungle) cannot estimate the size of objects, taking into account their changes when removed.

Similar facts can be found in various fields of human activity. It is well known, for example, that the same gestures in people of different nationalities have different meanings. In a situation where a Russian nods his head in agreement, the Bulgarian shakes his head in a different way. The Japanese, speaking of themselves, show on the nose, and not on the chest, as the Russians do. The tongue sticking out among the peoples of European countries is a sign of teasing, and in ancient China it meant a threat, in India - anger, among the Mayan people - wisdom.

Norms are manifested not only in the external behavior of a person, they also determine his thinking. These are qualitatively different norms, but they also depend on the cultural conditions in which a person lives: it is these norms that affect a person’s attitude to the truth, the very problem of its existence, and they affect the search for truth.

The existence of norms of thinking helps people understand each other in similar situations of action, and at the same time, it is the existence of these norms that gives rise to special human behavior - gives rise to laughter. V.Ya. Propp, in his classification of types of laughter, shows that there are special types of laughter that simply require awareness of norms: for example, laughter is called mocking, which is based on a person’s attitude to various norms of the physical structure of the body or norms of behavior. Comism itself as a phenomenon is based on the dissimilarity of lifestyles of different peoples, it only sharply emphasizes the existence of these norms. This is the reason why foreigners are sometimes so ridiculous - they cause "laughter only when they stand out sharply with their behavior, clothing, pronunciation in a foreign language. The sharper the differences, the more grounds for comic.

V.Ya. Propp notes that there are peculiar norms of deviations from the norm that cause laughter. So, nothing beautiful can be ridiculous; retreat from it is ridiculous. But the physical disabilities of a person as a deviation from the physical norm cause laughter if they are such that their appearance and presence do not cause pity or sympathy.

The provision on the historical nature of thinking processes, confirmed by the rich experimental material of modern psychology, shows the dependence of the development of the human psyche on the characteristics of culture. This gives reason to talk about the well-known similarity of the forms and content of thinking of people living in the same historical conditions. This similarity will be manifested in the assimilation of norms of action with objects, norms of communication and abstraction, fixed in the language.

The norms that we adopt permeate our whole life. The perception of color is based on the knowledge of color standards: seven are the main ones, and the rest are complementary, which obey subject standards (the color of the sea wave, the color of lemon and the like). Only in the case when it is difficult to find some objective equivalent standard, does a gray-brown-raspberry-colored or “color of Navarino flame with a spark” appear, but in this case everyone understands that it is not clear what is being said. So, for example, in many cases, the generalization, association of objects by peasants-subjects was carried out not by the principle of a common property, but by the principle of action in one situation. What was behind their word was not distraction or generalization, but a reconstruction of a real, practical situation.

In the transition to new forms of social relations, where it became necessary to master theoretical knowledge (albeit initially very simple), the structure of mental processes changed significantly. The main direction of change is associated with the emergence of not only the ability to act on the basis of a given situation, but also to go beyond it. There is a new planning of their actions, new goals and new impulses to action. People with elementary education did not yet possess the expanded meaning of generalized words. They generalized only on some clear basis, but this was no longer a situational generalization, like illiterate peasants.

In the conditions under study, the direct practical activity of people is the most important that determines their mental development. In this case, the formal logical operations, on the basis of which the subjects are brought under a certain logical category, were not considered significant. Of greatest importance were the operations of analyzing the properties of an object when it was introduced into a practical, visual, concrete situation.

A word, a language in a situation of thinking acts as a means to see certain properties in objects. And not just to see, but to see through the prism of knowledge, generalizations behind the word. The word, its meaning is a certain measure, standard, generalization norm. When mastering this norm, a person acquires a certain way of thinking.

Focusing on the difference in the thinking of literate and illiterate Uzbeks, A.R. Luria describes the use of words in thinking as follows: “A word that performs in theoretical thinking the functions of abstracting and coordinating objects in the concept of a system serves as a means of reproducing visual and effective situations and establishing a connection between objects included in a visual-effective situation. "

The same pattern also manifests itself in the perception of form: in unfamiliar objects we try to see familiar geometric shapes or famous objects. Clouds are like castles and camels precisely because we know, albeit remotely, the outlines of these objects.

Even in the realm of imagination, one can find norms — rules for constructing imaginary images. The simplest of them is agglutination. It involves the “bonding” of various, in ordinary conditions, incompatible parts, qualities, properties (mermaid, centaur, hut on chicken legs). Or another rule - hyperbolization, that is, a deliberate exaggeration or understatement of any properties of an object, or a change in the number of its parts, or their combination: multi-armed goddesses, seven-headed dragons, a boy with one finger, Bibigon and a mountain man, dogs with eyes like millstones and the like. Sharpening, emphasizing any feature is also the rule of constructing the image of the imagination.

So caricatures appear that aptly highlight some feature of a person or object.

But if a person found, isolated and uses only similarities, then we can talk about schematization and typification - a new rule for constructing images of imagination. It is most clearly manifested in literature and art, when in a concrete fact, image, action, essential or universal features of a phenomenon, a person, an object, the whole cosmos, all nature are embodied.

Naturally, a person learns the norms and rules that people adhere to - people from his group. Naturally, such a group is only relatively isolated from other groups, from all of humanity. But each group has its own norms and rules that distinguish it from others. It is the existence of these rules that makes the life of a group possible and unlike the lives of other groups, it is these rules that provide mutual understanding, facilitate the establishment of contacts in joint activities, and make it possible to achieve a common goal. However, a person’s attitude to the norms existing in his group should also presuppose the presence of other norms, which may not coincide with those that are present in his reference (most significant) group. We find ourselves in funny situations when we value other people like the heroes of Karel Capek:

"Sparrow:

- That the lark was right? Ruled out. The truth is one, and she is a sparrow.

Nettle:

“Did the garden desolate?” I would not say.

Carp:

“No living creature can live immersed in air.”

Norms permeate our behavior. But in addition to organizing the latter, they perform another function - the control function. This is partly why a person feels so uncomfortable in the imaginary loneliness of the sound chamber, when the researcher's eye constantly observes him. Control when it is external, when it is present, not your own, partly looks like a sword of Damocles. A man feels hard and uncomfortable when he is constantly pulled, infinitely corrected and taught. A person experiences the same discomfort under constant pressure of “necessary”, “necessary”, “necessary”. No wonder this is one of the sources of neurosis that destroys a person’s notion of himself and his abilities.

When mastering the world, a person models it in the internal model of his psychological space, which is organized by specific living conditions, the objects that a person appropriated, made his utensils. How does this assignment happen? This is one of the most interesting and little studied questions in psychology.

It is known, and we have already noted this, that the norms of general cultural behavior begin to determine the process of a person's knowledge of both his inner world and the outer world. It must be said that sometimes it is very difficult to distinguish between the inner and outer worlds. They seem to flow one into another, without clear boundaries. So, for example, when perceiving an object, it is difficult to separate what is visible in the object and what is known about it - that which is known that affects the vision.

Psychologists have established that the norms mastered by man are curtailed in his inner world, generalized. They reproduce the essential in the subject of knowledge, allow you to summarize and communicate in the word the main, natural, make it a natural subject of your thought.

In addition to the function of organizing cognitive activity, the internal models of a person - in his psychological space - have another important function: they ensure the flow of all mental processes in time, and in all possible dimensions of time - in the past (organize memory), in the present (provide assimilation) and in the future (contribute to foresight, anticipation).

When a person refers to this function of internal models, he often does not realize the mechanisms that help him remember, plan, set a goal. В большинстве случаев модели автоматизированы и «срабатывают» в силу их организации извне. Так, ребенку купили груши, а он вспоминает, что видел груши на дереве в саду у бабушки. Воспоминание организовано встречей с реальным предметом во внешнем мире, во внешнем пространстве, тогда более вероятна встреча с ним в пространстве психологическом. Однако не менее вероятны ситуации, когда психологическое пространство и его организация становятся предметом самонаблюдения. Очень часто это выражается в предстартовых состояниях спортсменов, когда нужно мобилизовать силы для воспроизведения отработанной в прошлом модели действия, когда нужно сообщить этой модели ускорение и охранить от возможных внутренних и внешних помех.

Психологическое пространство человека и внутренние моДели различных действий, присутствующие в нем, передаются человеку вместе с передачей знания. Однако психологическое пространство и внутренние модели отличаются от породившей их реальности. Они, возникнув, обладают свойствами обеспечивающими их передачу и самостоятельное (без внещних опор) существование. Такое свойство психологического пространства и внутренних моделей исследовано и описано в работах Ф.Горбова, который показал, что эта реальность передается через неконтролируемые человеком средства воздействия на другого человека, да и на самого себя.

Если вы и не болельщик, то наверняка вам приходилось наблюдать болельщиков и видеть, как случайно пришедшие на стадион люди заражаются их состоянием. Это пример не только образования внутренней модели, но и переноса ее на других людей. В данном случае перенос осуществляется без контроля без оценки модели воспринимающим ее человеком. Интересны в этом смысле факты внушения и самовнушения как вынужденные действия, как действия, в которых внутреннее оппонирование, критическое отношение к модели действия отсутствуют.

Думается, что эти факты - известные как факты поведения в состоянии гипноза - могут быть проанализированы с точки зрения наличия или отсутствия в психологическом пространстве человека характеристик, связанных с его энергетическими проявлениями. Когда мы говорим, что некто силен или слаб духом, то наличие энергетических возможностей человека связывается не с силой его мускулов, а с другими параметрами, которые не всегда можно дифференцировать. Опишем их в обобщенном виде как свойства моделей быть устойчивыми или изменчивыми, как организацию психологического пространства с ориентацией на меру устойчивости и изменчивости. Вопрос о происхождении меры - один из самых интересных и практически не исследованных в психологии. Он предполагает понимание и переживание ценности индивидуальности человека как воплощения в этой индивидуальности универсальной человеческой сущности - той сущности, которая открывает человеку в сознании универсальность его мира через устанавливание метафорического подобия всего со всем. В этом состоит свойство каждого из нас быть подобным всему живому и в то же время не повторять никого и ничто. Трудно об этом говорить прозой, обратимся к поэзии, ибо именно в ней человеку открывается его универсальность и его неповторимость. Наверное, поэтому поэзия не может быть будничной, она требует для рождения и восприятия ее особого напряжения, связующего универсальное и единичное в единое целое - поэтический текст:

О, небо, небо, ты мне будешь сниться!

Не может быть, чтоб ты совсем ослепло,

И день сгорел, как белая страница:

Немного дыма и немного пепла!

О. Мандельштам, 1911

Человеку достаточно сложно согласиться с мыслью о том, что он сам ответствен за свое развитие, за свое осуществление как универсального, неповторимого существа. Трудно, наверное, потому, что века жесткого управления человеком – кроме периодов демократии - ограничивали в нем эту возможность. Великий Инквизитор, управляющий и критикующий, обесценивающий силой своей власти все проявления универсальности в человеке, жив и поныне. Он только меняет свой облик, оставаясь по сути дела тем же страхом перед собственно человеческой сущностью, которая может осуществляться только в условиях свобод, но одновременно и бежит от свободы как ответственности, как необходимости осуществления, как затрат энергии по преодолению хаоса и неопределенности. Вот и прибегает человек ко множеству приемов, облегчающих ему самоотказ от собственных возможностей, обесценивая собственную сущность как универсальность, заменяя ее какими-то частичными свойствами и смиряясь с ними как с неизбежностью.

«Я не шибко счастлив», «Я - невезучий», «Я бездарный», «Я не всегда внимательный, стесняюсь незнакомых людей», «Не хватает силы воли, настойчивости, терпения» и тому подобное. Это не только констатация фактов, но программа возможного изменения себя, но это только потенциальная программа, которая может и не осуществиться. Когда она становится программой для воздействия на самого себя? Когда человек обретает возможность обязательного изменения? Думаю, что ответы на эти вопросы сегодня ищут все и особенно активно - практические психологи.

В какой плоскости лежит ответ? Думаю, что вариантов ответа столько, сколько используется в практике работы с человеком теоретических представлений о его сущности. Мне хотелось бы остановиться на одном из них, естественно, не отрицая и другие варианты. Наиболее привлекательным мне кажется представление о том, что с собственной индивидуализированной сущностью человек встречается в особых социальных условиях, которые востребуют именно его индивидуальность. Очевидно, что одной из наиболее типичных ситуаций является ситуация обучения, когда учат всех, но каждый обучается так, как может, хочет и умеет. Именно эта социальная ситуация может поставить вопрос об индивидуальности человека, а может и видеть его, ориентируясь на усредненное представление о его сущности, предполагающее как обязательный момент развития похожесть на других. Кроме того, есть еще ситуация юридической ответственности перед законом, который, уравнивая всех, предполагает и индивидуальные отклонения от обязательного, то есть это та ситуация, которая ориентирует человека как в его сущностных характеристиках, так и в индивидуальных проявлениях этой сущности. Так, ребенок, не соответствующий в своем развитии возрасту, отвечает иначе перед законом, чем его полноценно развитый сверстник.

Индивидуальность человека буквально требуется в ситуациях принятия решения, которое можно было бы охарактеризовать как ответственное, оригинальное решение - это ситуации рождения лидера в любой продуктивной, социально значимой деятельности. Лидерами становятся по-разному в разных сферах деятельности, но всех их отличает одно существенное качество - они обладают высокой продуктивностью, говоря проще, они могут придумывать, могут делать это так, что в своих замыслах воплощают сущностно человеческое, индивидуализируя его в своих действиях. Это продуктивные деятельности типа мастерских, когда Мастер - лидер - продуцирует идею, образ, способ действия, а его ученики, его школа развивают эти идеи, конкретизируя их в собственной индивидуальности. Глубина идей может быть различна, то есть они могут отражать как обобщенные в той или иной степени особенности человека, так и его сущность. Наверное, это один из критериев, позволяющий узнать, почему одни Мастера живут тысячелетия, а другие - десятилетия. Воплощающие сущность человека практически бессмертны, как бессмертны Пушкин, Чайковский, Эйнштейн, а воплощающие, те, кто содержат обобщенные свойства человека своего времени, забываются вместе с уходом времени. Не хотелось бы называть фамилии, но думаю, что каждый на протяжении своей жизни может вспомнить смену кумиров как своего поколения, так и старшего, а тем более младшего.

Есть еще одна сфера деятельности человека, где встреча его с собственной индивидуальностью неминуема. Это сфера духовных исканий человека, сфера поиска смысла жизни как для себя, так и для всего человечества. Много об этом сказано и написано, я бы хотела процитировать несколько строчек из Л.Н.Толстого: «Истинная любовь всегда имеет в своей основе отречение от блага личности и возникающее от этого благодарение к людям. Только такая любовь дает истинное благо жизни и разрешает кажущееся противоречие животного и разумного существования».

В своих духовных исканиях человек приходит к вопросу о необходимости совершенствования своей природы, находит цель этого совершенствования, которая выражается в краткой формуле-альтернативе: «Быть или иметь».

Что иметь? Каким быть? Ответы на эти вопросы при всей их конкретности требуют понимания своей сущности, своих потенциальных возможностей, раскрывающихся через нее или в ней же исчезающих, когда они не востребуются ни самим человеком, ни другими.

Часто, чтобы заметить в себе эти возможности, человеку достаточно даже случайной встречи с соответствующим знанием, информацией, которые подтолкнут процессы индивидуализации своей человеческой сущности. Это может быть, в частности, встреча с узнаваемым психологическим знанием, тем знанием, о котором можно сказать, что оно по мне. Хотелось бы показать несколько видов психологической обобщенной информации, которая окажется узнаваема и поможет в работе над индивидуальностью.

Когда мы не можем сосредоточиться на выполнении работы, легко отвлекаемся, быстро утомляемся, допускаем нелепые ошибки, мы говорим об отсутствии внимания. Соответственно, наличие внимания - это наличие направленности и сосредоточенности на предмете деятельности. Как стать более внимательным? Сосредоточенность как проявление внимания возникает в нескольких, принципиально разных ситуациях:

первая из них характеризуется тем, что внимание возникает как бы само собой под влиянием резко изменившейся ситуации: резкая боль, внезапный громкий звук, яркая вспышка света и так далее. Когда человек оценит изменившуюся ситуацию, направленность его активности меняется. Можно сказать, что в этом случае человек действовал по плану, диктуемому ситуацией, следовал за изменениями, которые в ней происходят. Чем менее человек знает ситуацию своего действия, тем больше у него вероятность зависеть от ее внезапно меняющихся свойств. Такое внимание непроизвольно; человек, в известном смысле, его раб.

Другая ситуация, в которой можно наблюдать организованную активность, - это созидание планов и осуществление их. Задумывая нечто и выполняя задуманное, человек контролирует направленность своей активности, организует ее, осознает последовательность и необходимость своих действий. Такие ситуации называются ситуациями произвольного внимания. Их основное качество состоит в том, что человек может контролировать свою активность. Для того чтобы быть внимательным, надо четко знать, какого результата мы добиваемся, по какому плану будем действовать, какими средствами этот план осуществляется. Такое знание составляет основу контроля за собственной деятельностью, основу сопоставления реальных результатов с предполагаемым образцом.

Сколько действий у человека, столько и планов - простых, коротких и более сложных, длительных во времени. Это и есть проявление внимания - произвольного внимания. Произвольное внимание всегда связано с определенным напряжением - человеку надо удерживать цель, к которой он стремится, соотносить с целью свои действия, осуществляя преобразования по плану.

Есть еще один вид внимания. Его называют послепроизвольным вниманием. Уже само название говорит о том, что оно возникает на основе произвольного, как бы вырастает из него. Особенность его в том, что напряжение, которое бывает при произвольном внимании, исчезает. Каждый из нас переживал такие ситуации, они описываются общей формулой: «Было неинтересно - стало интересно». Когда это бывает? Чаще всего в тех ситуациях, когда человек с усилием начинает какое-то дело, а потом само дело захватывает его так, что он не замечает требующихся усилий. Например, не хотели читать обязательную книгу, а потом оторваться не могли; не хотели делать зарядку, а втянулись и без труда делаете ее каждое утро... Врабатываемость, снятие напряжения, появление интереса - все это факты, говорящие о появлении нового вида контроля за собственной активностью. Чем лучше человек умеет что-то делать, тем больше вероятность того, что у него в этом виде деятельности появится послепроизвольное внимание.

Получается, что быть внимательным - это значит знать содержание своих действий, уметь планировать и контролировать их. Это важнейшие человеческие способности, общие для всех людей. Их развитие позволяет управлять собственной активностью.

Эффективно управлять своей активностью мы можем лишь в том случае, если ориентируемся не только на свои свойства, но и на свойства окружающего мира, учитываем эти свойства, их закономерности в своей целенаправленной деятельности. Умение преодолеть эгоцентризм - субъективное, одностороннее понимание мира вещей, явлений, мира других людей и себя - это основа развития мышления человека.

Мышление невозможно без способности человека вставать на точку зрения другого человека, на точку зрения, отличную от его собственного видения ситуации. Мышление предполагает умение видеть ситуацию даже с противоположной точки зрения. Это своего рода привычка спрашивать себя: «Что будет, если предположить обратное?»

Самостоятельность, самокритичность мышления представляет собой возможность встать на позицию оценки своих собственных действий. Умение грамотно спорить с самим собой рождается из умения полемизировать с другим человеком, которого ты считаешь равным себе. Искусство спора, диалога, а не пустого пререкания, открывает безграничные возможности совершенствования мышления. Полемика с самим собой, без реальной внешней критики другого человека - это признак высокой культуры ума.

Верным помощником на пути самостоятельного формирования культуры мышления является изучение истории философии, истории развития классической и современной мысли.

Давно отмечено, что на недостатки собственного ума люди жалуются редко. Чаще всего это скрывается за словами непонимания, недоумения, разочарования и другими проявлениями неблагополучных взаимоотношений с миром людей, вещей, да и с самим собой. На память же жалуются легко и даже охотно. Видимо, не так уж она «существенна» для установления нормальных человеческих отношений. Забывчивость прощается в очень широких пределах, даже в тех случаях, когда она граничит с безответственностью и бесчувственностью. Зато как мы радуемся, когда о событиях, важных для нас самих, помнит еще кто-то, если помнят о вашем дне рождения, о первой встрече с вами, помнят, что и как вы говорили, во что были одеты... И совсем по-другому воспринимаем мы человека, который помнит о нас только плохое. Да и что тут говорить! У каждого из нас есть такие воспоминания, от которых хотелось бы отделаться поскорее, а не получается...

У памяти свои законы, и не все они подвластны человеку. Но есть и такие закономерности, которыми человек может управлять сам, если знает о них. Может быть, в том, о чем пойдет речь, вы узнаете и собственные свойства памяти, и это поможет вам усовершенствовать ее.

Каждый, кто хоть отчасти способен наблюдать собственный внутренний мир, знает, что не все виды запоминаемого материала даются ему с одинаковым усилием. Одному легче запомнить словесно представленный материал, другому надо обязательно его записать, а третьему легче запомнить, если он представит материал в виде образа или, как говорят, картинки. В легкости запоминания дает о себе знать зависимость памяти от индивидуальных особенностей восприятия человека, от преобладания в процессе восприятия того или иного анализатора – зрительного слухового, моторного, тактильного, вкусового, а то и нескольких анализаторов сразу. Выделив свойства своей памяти, их можно использовать для запоминания материала, который требует больших усилий. Для этого, например, можно словесно предъявляемый материал специальным волевым усилием представить в виде образов, сопровождая их моторными действиями. Основная идея состоит в том, чтобы найти свои пути сопоставления легко запоминаемого материала с тем, что запоминается труднее. Для это существует множество специальных мнемотехнических приемов, многократно описанных в литературе. Надо сказать, что о памяти написано, наверное, больше всего психологических текстов, но, как и все великие тайны, она остается неразгаданной.

Забывание наиболее интенсивно протекает сразу после заучивания, а затем замедляется. Отсюда необходимость в повторении материала. Само забывание носит избирательный характер: не забывается тот материал, который определяет жизнь личности, ее отношения с другими людьми и с самим собой. Не забывается материал, выражающий основные закономерности и наиболее важные положения. Обычно непроизвольно запоминается то содержание, которое важно, значимо, интересно для человека. Остальное человек запоминает произвольно, ставя перед собой цель - запомнить. То, что требует не только запоминания, но и понимания, сохраняется лучше.

Работая с любым материалом, человек основывается на данных органов чувств, то есть на данных ощущения и восприятия. В ощущении он выделяет отдельные свойства предметов, а с помощью восприятия - весь предмет в целом. Восприятие как бы продолжает понимание за пределы непосредственно данного органа чувств. Все органы чувств человека совершенствуются в обучении. Такое совершенствование проявляется в том, что человек научается выделять все более сложные и дифференцированные свойства предметов окружающего мира, например, учится различать оттенки цвета, разную тональность звука и так далее.

В восприятии человека отражается его знание о предмете, о его отдельных свойствах, назначении, о его положении среди других предметов и тому подобное. Данные восприятия позволяют представить результаты наших действий еще до их осуществления, то есть позволяют увидеть перспективу. Эта перспектива возникает как при практических действиях с предметами, так и через освоение понятий, раскрывающих закономерные свойства мира. Тогда можно сказать, что чем больше мы знаем о мире, тем больше мы в нем видим. Так сливается воедино в жизни человека мир эстетических и этических отношений, мир разума и чувства, мир восприятия и мышления.

Особенно остро это свойство восприятия проявляется в восприятии человека человеком, когда мы попадаем в плен нашего знания о людях вообще и знания о конкретно воспринимаемом человеке. Знание о людях вообще может заслонить собой понимание отдельного человека, когда мы начинаем приписывать ему возможные качества и не замечаем реального поведения. Но таково свойство восприятия, в нем всегда есть опора на знание, а не только на видимое, на непосредст-присутствующее в ситуации. Чтобы избежать, по возможности, ошибок в восприятии, надо знать о существовании в нем шаблонов и стереотипов прошлого знания, прошлого опыта и уметь их оценивать, не впадая в иллюзии и не подменяя данное уже известным.

Развитие восприятия у взрослого человека являет собой путь к его индивидуальности. Это путь к самому себе, к своим чувствам и мыслям по поводу увиденного и узнанного. И такой путь невозможно пройти без воображения. Why? Воображение - специфически человеческое явление, его нет у других живых существ. В том виде, как это свойственно человеку, в воображении последний строит свой собственный мир, используя для такого строительства знание об окружающем мире. Воображение предполагает выделение желаний, их конкретизацию в виде образа. Так желаемое обретает черты реальности - реальности того человека, который создал этот образ. Воображение позволяет связывать единой нитью прошлое, настоящее и будущее, оно как бы цементирует судьбу человека и его индивидуальный жизненный путь. Можно ли развить воображение? Нужно ли его развивать? Думаю, вы сами ответите на эти вопросы.

Воображение непосредственно опирается на устойчивые чувства человека или, как говорят психологи, на репертуар характерных, устойчиво преобладающих эмоций. Такие эмоции возникают легко, а значит, наиболее часто; они ярче всего выражены в поведении. Как же узнать свой репертуар эмоций?

Для этого можно воспользоваться простейшими дневниковыми записями, которые следует вести ежедневно. В дневнике нужно кратко отмечать свое эмоциональное состояние в виде четырех основных эмоций (радость, гнев, страх, печаль) и оттенки в их выражении, например в виде баллов (5 баллов ~ эмоция наиболее выражена, 0 баллов - выражена минимально). Анализируя дневник в целом, можно проследить типичное для вас состояние и затем сопоставить его с мнением хорошо знающих вас людей.

Высокоэмоциональный тип людей - это те, кто переживают все основные эмоции. У малоэмоциональных людей эмоции вообще редки. Есть люди, у которых одна эмоция (например, радость) преобладает над другими; также встречаются типы сочетания первичных эмоций: радость-гнев, радость-страх, страх-гнев.

Люди, предрасположенные к положительным эмоциям, и люди, предрасположенные к переживанию отрицательных эмоций, существенно отличаются по возможности саморегуляции, что создает предпосылки для формирования качеств личности.

Практически при любом индивидуальном наборе эмоциональных черт - как при внешней выразительности, так и при невыразительности поведения - содержание эмоций может быть сходным. Сходен и нравственный потенциал эмоциональных откликов, то есть отношение к событиям с точки зрения моральных общественных норм. Речь идет о том, что радует, что вызывает страх, что тревожит, на что направлен гнев. Как известно, гнев может быть благородным, а радость - подленькой. Содержание наших эмоций отражает наши потребности и мотивы, основные установки человека. Именно они и определяют возможность владеть собой в разных жизненных обстоятельствах, когда речь идет о выражении эмоций.

Эмоции - это один из видов отношения человека к миру, которым он может управлять сам. У эмоций всегда есть источник - предмет, который вызвал данное эмоциональное состояние. Человек, выделяя такой предмет, может одновременно осознать и содержание своего отношения к нему и через такое осознание изменить само отношение. Как это происходит? Например, вы занимались каким-то делом и не заметили, что в комнату кто-то еще вошел. Когда же вы увидели вошедшего, то испугались, а узнав его, успокоились. Что тут случилось? Предмет, вызвавший эмоцию, стал узнаваем, через узнавание возникло и новое отношение к предмету (другому человеку), да и к самому себе. Чтобы не испугаться, надо знать, что кто-то может войти, а еще лучше: знать точно, кто войдет...

Знание - лучший помощник в изменении отношения, в профилактике отрицательных эмоций. Полная информация о ситуации предстоящего или осуществляемого дела помогает каждому из нас организовать свое отношение.

Умение воздействовать на себя не с помощью наркотиков, спиртного или транквилизаторов, а с помощью слова и действия- это путь к управлению своими эмоциями, путь, который поможетт каждому.

Надо постоянно помнить, что наши эмоции как эхо отзываются в других людях. Чем больше у нас возможностей использовать разум для оценки эмоций, тем больше мы нужны другим людям, тем обаятельнее и привлекательнее для них. Добрая шутка, юмор, смех - лучшее средство для снятия эмоционального напряжения.
Ирония и самоирония помогут нам понять, как мы выглядим в глазах других, понять относительность ценности переживания и его истинное значение.

Многие из нас знают расхожую истину о том, что люди относятся к нам так, как мы относимся сами к себе. В этом состоит и развитие отношений с другими людьми. Радость, оптимизм, чувствительность к прекрасному надо не губить, а выращивать в себе, как терпеливый садовник выращивает сад даже на каменистой почве. Настоящая радость, а не радость по обязательству, всегда открывает в мире скрытые неожиданные стороны, не заслоняемые более обыденными шаблонами. Смех, юмор, восторг, радость - это преодоление шаблона, это устанавливание новых, еще неведомых отношений с миром, с жизнью.

Грустно, порой, наблюдать за теми, кто, как кажется, сознательно избегает радости, заслоняясь шаблонами «не принято», «не прилично», «а что подумают»... Насильно радость не возникнет, но возникшее, еще робкое чувство человек может погубить сам. Как хочется иногда остановить человека, замахнувшегося на свою или чужую радость: «Не губите...».

Понимать себя, понимать другого - это работа, требующая умения и желания, это работа, результат которой - простота сложности, гармония, внутренняя целостность человека, мудрость... О таком трудном пути говорится и в стихотворении И.Анненского «Не я»:

Не я, и не он, и не ты,

И то же, что я, и не то же;

Так были мы где-то похожи,

Что наши смешались черты.

В сомненье кипит еще спор,

Но, слиты незримой чертою,

Одной мы живем и мечтою,

Мечтою разлуки с тех пор.

Горячечный сон волновал

Обманом вторых очертаний,

Но чем я глядел неустанней,

Тем ярче себя ж узнавал.

Лишь полога ночи немой

Порой отразит колыханье

Мое и другое дыханье,

Бой сердца и мой, и не мой...

И в мутном круженье годин

Все чаще вопрос меня мучит:

Когда, наконец, нас разлучат,

Каким же я буду один?

Целостность внутреннего мира человека - цель, движение к которой предполагает понимание смысла бытия, понимание своей жизни как ценности. Целостность внутреннего мира человека - это состояние гармонии микрокосмоса и макрокосмоса, человека и мира. Путь к такой гармонии или от нее в руках самого человека - его единственный, неповторимый путь, путь к себе и миру через интерес к последнему.

Именно интерес позволяет нам понять, чего мы хотим. Тем самым неопределенное «хотелось бы» становится четким «я хочу». Интерес отражает наши чувства, окрашивая мир всеми цветами радуги. Интерес влияет на выбор, направляет его, способствует осуществлению волевых усилий, принятию решения.

Психологические исследования связывают интерес с потребностями человека. Обычно потребности называют «горючим», без которого невозможна активность человека. Это «горючее» говорит о состоянии человека, о степени его зависимости от обстоятельств жизни. Потребности столь многочисленны, что простое перечисление их займет много места. Но задачу характеристики потребностей можно значительно упростить, если попробовать ответить на вопрос: «Что человеку надо для жизни?» В свое время на этот вопрос пытался ответить Генри Торо, написавший удивительную книгу «Уолден, или Жизнь в лесу». Он не только теоретически анализировал этот вопрос, а пробовал жить, исходя из своего представления о необходимом. Happened. Множество людей на нашей планете живут, обходясь минимумом необходимого для выживания. Великий Царь - царь голод - стоит за их спиной постоянно. Очень трудно ответить на этот вопрос, можно только попробовать...

Каждый предмет - не важно, материальный он или идеальный - содержит в себе потребность. Достаточно указать некоторые, казалось бы, совсем не связанные, предметы, чтобы увидеть наличие нашей потребности в них. Например, потребность в одобрении окружающих или потребность в тепле, потребность в физическом комфорте или потребность в самореализации, потребность в учении или потребность в сезонной обуви...

Даже при назывании предмет и потребность в нем едины. В этом смысле идеальный предмет (одобрение окружающих, самореализация) и материальный (удобная обувь) похожи тем, что вызывают у нас потребностное состояние, а значит, интерес.

Пристрастность нашего интереса - это и есть та избирательность по отношению к предметам культуры, которая хорошо характеризует уровень развития человека.

Интерес как интерес к вещам, созданным другими людьми, к вещам, создаваемым нами самими...

V вещей есть удивительные свойства, которые позволяют вдиять на жизнь человека и даже всего человечества. Одно из свойств состоит в том, что со дня своего появления на свет вещь как бы впитывает в себя знания и опыт людей – их чувства, их разум. В этом состоит ее социальный характер и способность пробуждать в других людях, а не только в ее создателе, потребность в себе и удовлетворять ее. Вещи живут дольше своих создателей...

Вещи рождают потребностное состояние, а интерес придает ему направленность, конкретизирует его. Противоречивость этого процесса состоит в том, что в ходе реализации интереса, как бы в ходе его осуществления, человек создает новые вещи - новые потребности. Так происходит в сфере общественного производства, такой же процесс идет и в индивидуальной жизни человека, когда говорят о развитии интереса, о росте его в глубину. Например, у человека появился интерес к живописи, и вот в сферу его внимания, в сферу деятельности включаются все новые и новые предметы, воплощающие этот интерес: книги по искусству, репродукции, посещение выставок, стремление к общению на интересующую тему.

Растет интерес, растут потребности, наполняющие этот интерес содержанием, которое касается нового, более сложного отношения с вещным миром - миром материальных и идеальных предметов. Рост интереса в глубину практически бесконечен, так как он предполагает бесконечную возможность устанавливания человеком все новых и новых отношений с окружающим миром. Смысл их в том, что за всем многообразием свойств вещи (материальной или духовной) каждый открывает для себя все богатство мира человеческих отношений, а также своего собственного отношения к нему. Это богатство позволяет человеку преодолеть сопротивление внешних, вещных свойств вещи и обратиться к ее сути. Суть же эта связана с ценностью человеческих отношений, в том числе и отношения к самому себе, которое раскрывает ценность жизни. Способность дорожить счастьем бытия - это тот интерес к жизни, который позволяет человеку обнаружить человеческое в самом себе. Это та потребность в самом себе, которая обнаруживает себя в одиночестве. Тот, кому не бывает скучно с самим собой, кому не нужен допинг средств массовой информации, кто открыт своим чувствам, кто может не бояться своей природы и нашей общей матери Природы, кто... Да есть ли такой человек? Разве, убегая от людей, мы не бежим к ним? Разве, убегая от себя, мы не бежим к себе?.. Все так! Но бывает иногда, что убегать-то не от чего - нет того Я, от которого хотелось бы бежать, оно - вымысел, создание того окружения тех вещей, среди которых жил человек. Вот тогда встреча с собственной пустотой будет пугающей, вот тогда честный вопрос о собственной сущности будет страданием от одиночества, а не стремлением к нему - к одиночеству, о котором пишет Г.Торо: «Я нахожу полезным проводить большую часть времени в одиночестве. Общество, даже самое лучшее скоро утомляет и отвлекает от серьезных дум. Я люблю оставаться один. Ни с кем так не приятно общаться, как с одиночеством... Одиночество не измеряется милями, которые отделяют человека от его ближних...»

Направленность интересов, потребностей, которая позволяет нам ориентироваться в мире вещей, явлений, собственных состояний, образует устойчивые системы координат - ценности, являющиеся исходной точкой для определения значимости того, что окружает человека.

Ценностное™ являются основанием для наших оценок окружающего мира и нас самих. Именно благодаря им человек может сделать свое поведение направленным, воплотить потребность в действие. Потребность, «Я хочу», смыкается с другим свойством внутреннего мира человека, с тем свойством, которое можно назвать переживанием своих возможностей, «Я могу». Что человек может? Чаще всего то, что умеет, но есть и такие его возможности, о которых он даже не догадывается. Эти возможности могут проявиться тогда, когда на основе механизма ценностности произойдет иерархизация потребностей на новом основании, то есть привычная система координат перестроится. Это может произойти под влиянием разных факторов, но смысл описываемого преобразования в том, что ранее не выявленный интерес, не проявленная потребность приобретают новое значение в жизни человека, вызывая изменения в его энергетических возможностях. «Я могу» наполняется новым содержанием, приобретает новое качество. Появляются новые причины для действия, или, как говорят психологи, новые мотивы. Так, если для вас ценностью является спокойствие ваших близких, то вы, даже в ситуации сильного волнения, будете сдерживаться в проявлении ваших чувств. Для влюбленного человека ценностью является мнение возлюбленного, иногда он даже начинает на мир смотреть глазами того, кого любит. Экзамены могут для человека перестроить весь режим дня, отношения с близкими, даже отношение к самому себе.

Такая перестройка ценностей происходит с помощью специальных действий, которые человек осуществляет в своем внутреннем мире. Каждый из нас переживает содержание этого действия когда принимает решение или обдумывает свое поведение При принятии решения человеку прежде всего нужно его обосновать, то есть определить его ценность для себя. Обоснование переживается как аргументация для самого себя. Это могут быть, например, такие рефлексивные формулировки: «Это надо мне», «Это надо кому-то», «Это интересно мне», «Я сделал это пади кого-то» и тому подобное. Самое важное в подобной аргументации для самого себя состоит в том, что человек обращается к содержанию своих ценностей, трактует их, определяет в них место сущностного, главного для него в какой-то отрезок времени или, может быть, в течение всей жизни.

При обосновании своих действий человек ориентируется на себя как человека, что предполагает использование содержания нравственных категорий, которые отображают всеобщие, общечеловеческие качества сущности. Долг, ответственность, совесть, стыд, смысл жизни, нравственная мера перестают быть отвлеченными категориями. В моменты принятия решения они определяют меру воздействия и на самого себя, и на другого человека. Принятое решение, опирающееся на нравственные категории, обладает огромной энергетической силой, объяснить которую очень трудно. Может быть, предположение о том, что через нравственные категории человек переживает свою сущность как бесконечность, дает маленький шанс на построение других гипотез. Право на такие гипотезы имеет каждый из нас, ибо каждый человек хотя бы раз в жизни переживал ситуации принятия решения, где мера воздействия на себя и на другого являлась главным содержанием.

Особенность нравственных содержаний как средств, которые позволяют осознать содержание жизненного интереса, состоит в том, что они индивидуализируют наши же представления о сущности человека. В этом смысле они являются регуляторами целостности нашей жизни, так как позволяют увидеть ее целиком, не разделенной на части и частности. Они предохраняют человека от бесконечной неопределенности интересов, позволяют сфокусировать их, сделать целесообразными в высшем смысле слова. Естественно, что это возможно только при достаточной степени овладения нравственными категориями при анализе собственной жизни, вернее, при переживании ее содержания.

К сожалению, в современных исследованиях все чаще с тревогой звучит проблема стандартизации личности, которая

проявляется в том, что исследуемые интересы молодых людей (да и не только молодых) столь убоги и неустойчивы, что проблема массовой личности становится проблемой XX века Инфантилизм - звучное название явления, когда у человека отсутствуют выраженные ценностные ориентации, когда его интересы ситуативно обусловлены, а сам он внушаем и зависим от других людей. Инфантильный человек - человек толпы, жаждущий лидера. Это человек впечатления, а не мысли общего мнения, а не собственного решения.

Иногда в качестве своеобразного оправдания этим людям говорят, что они еще не нашли себя, что оставляет некоторую надежду - раз не нашли, то могут найти.

Как бы индивидуалистически ни звучали слова о том, что человеку надо открыть себя, найти себя, самоопределиться, их содержание всегда направлено на другого, на себя, на свою обобщенную, но персонифицированную сущность. Потерять эту сущность просто, отказаться от нее просто - достаточно потерять интерес к своему Я, к его сущности и целесообразности.

А произойти это может при самых внешне обычных обстоятельствах, например, при выборе профессии и ее осуществлении. Профессия предъявляет к человеку требования, связанные с ограничением его активности. В этом проявляется деформирующее влияние профессии. Вот человек и попадает в ситуацию выбора: осуществлять профессиональную деятельность как принятое ограничение или осуществлять ее индивидуализированно. Естественно, что степень индивидуализации профессионализма разная. Сравним, к примеру, учителя, из года в год работающего в одних и тех же классах, и художника-анималиста...

Иной возможный вариант отказа от своей сущности:

жизнь ради кого-то или чего-то... Не дай Бог, исчезнет объект этого «ради...». Жизнь теряет смысл, целесообразность, просто берега.

Или же жизнь с ненавистью к себе («в кого я такой невезучий, некрасивый, бездарный уродился»). Мазохизм - это саморазрушение, здесь собственная сущность рассматривается только деструктивно, мучение становится главным развлечением.

В интересе к жизни заключено все многообразие личных представлений о счастье и совершенстве. Потеря интереса, неудовлетворенность особенно обостряют вопрос о смысле жизни. Каким бы сугубо личным ни был вопрос об интересе к жизни, его решение предполагает обращение человека не столько внутрь, сколько вовне. Таким путем осознаются собственные интересы и ценности в свете нравственных категорий, среди которых появляются долг и ответственность.

Долг и ответственность - своего рода ограничения интересов человека. Такие ограничения одновременно предполагают углубление интереса, так как дают возможность каждому из нас осознать содержание потребности, стоящей за интересом.

Интерес и долг... Интерес и ответственность... Долженствование входит в нашу жизнь постепенно, по мере развития нравственных качеств, определяя развитие последних. В чем же смысл долженствования? Один из ответов дал В.А.Сухомлинский: «Человек должен. Весь смысл нашей жизни в том, что все мы должны. Иначе жить было бы невозможно. Живя в обществе, ты на каждом шагу соприкасаешься с другими людьми, каждое твое удовольствие, каждая твоя радость чего-то стоят другим людям - напряжения их духовных и физических сил, забот, беспокойства, тревог, раздумий. Жизнь превратилась бы в хаос, среди бела дня невозможно было бы выйти на улицу, если бы не было долженствования... Чем человечнее, осознаннее ты соблюдаешь свой долг перед людьми, тем больше черпаешь из неисчерпаемого источника подлинно человеческого счастья - свободы... Опасайся духовного порабощения своими желаниями, - если не держать их в узде и не подчиняться долженствованию, ты превратишься в безвольное существо.

В долженствовании человек всегда уступает в чем-то другому человеку...»

Долженствование показывает две важнейшие особенности человека: применение к самому себе мер воздействия и переживание свободы - той свободы, которая делает поведение осмысленным и целеустремленным. Обе эти особенности существуют только потому, что у человека есть средства воздействия на потребности и мотивы. Это - нравственные категории, личностные формы нравственного сознания.

Сложность и неоднозначность понимания содержания нравственных категорий - совести, стыда, долга, ответственности, гордости, достоинства - определяются тем, что человек должен пройти достаточно длинный и сложный путь личностного развития, чтобы прийти к возможности анализа их содержания. Такое содержание представляет собой персонифицированный, индивидуализированный опыт жизни, отражающий освоение и переживание своей сущности.

В личностных переживаниях раскрывается особенность нравственности в целом: общественные нормы принимаются и осознаются как личностная ценность. Но чтобы это произошло, нужно признать норму, признать ее как нравственное правило для самого себя. Тем самым мы берем на себя как бы обязанность конкретизации общего правила в собственных действиях. «Я должен» - не правило само по сеое, а обязательство к действию, осознание необходимости самому себе предъявить такое требование.

В категории долга с необходимостью содержится требование выбора, осуществляемого при обязательном осознании своих действий-мотивов. При этом требование долга обязательно индивидуализировано, оно определяется конкретными обстоятельствами и условиями жизни. Это очень трудный и неоднозначный вопрос - вопрос о долге мотива или деяния дела человека... о том, что задумывалось и что получилось. Как известно, благими намерениями дорога часто вымощена в ад.

Это отчасти связано с тем, что нравственный мотив долга не всегда осознанно выступает перед человеком и порой не узнается им. Мотив может существовать в разной форме, поразному присутствующей в психической реальности человека. Это может быть осознанное самопринуждение, внутренняя склонность, образ, непосредственные эмоции, чувство долга - осознанное и устойчивое... В таких формах по-разному проявляется осознанное содержание данного явления – явления долга. Но степень осознания не всегда говорит о качестве действия долженствования. На основе этических чувств можно осуществлять нравственный выбор не менее точно, чем на основе осознанного мотива долга. Главное в том, что мотив долга существует, и он определяет возможность подчинения других мотивов конкретной ситуации.

Первоначально мотив долга раскрывается перед ребенком только в ситуации нарушения им нравственных норм, что связано с содержанием эмоций, возникших в данный момент. Позднее мотив долженствования осознается, а сами нормы выделяются как особая сфера деятельности, регулирующая отношения между людьми и отношение человека с самим собой.

Можно сказать, что через категории нравственности в жизнь человека входит другой, входит необходимость строить свое поведение с учетом другого человека - не только конкретного человека, но и представления о сущности его, выраженного в обобщенном представлении.

Одной из форм конкретизации нравственных требований является категория ответственности. Ее содержание очерчивает границы долга, позволяет определить пределы ответственности за содеянное и несовершенное, происходящее по причине моего действия и без него. Такая мера определяется реальными возможностями человека в осуществлении конкретного действия и его требованиями к себе по осуществлению чего-либо.

Значит, за интересами человека стоит вся глубина и сила его личности - его положение среди других, его возможность воздействовать на собственное поведение, возможность осуществлять нравственный выбор. Если поведение ребенка долгое время определяется ситуацией, то для взрослого оно опосредовано ценностными ориентациями, возможностями воздействия на свое поведение, возможностями самоорганизации поведения на основе общественных норм, в первую очередь - нравственных.

В истории общества развитие морального сознания наряду с другими формами сознания - научным, художественным, религиозным - привело к формированию морального качества как особого понятия, характеризующего человека, его индивидуальность. Моральное качество - понятие, содержащее в себе моменты долженствования и ценности, которые оцениваются как добродетель, как потенциал человека.

Этот потенциал как бы указывает путь от настоящего к будущему, движение от несовершенства к совершенству. Когда люди пытаются оценивать свои или чужие качества, то часто создается впечатление, что какие-то качества они будто не замечают, не помнят о них. Подобное имеет место и в отношении нравственных качеств. Отчасти это связано с тем, что объективно существуют условия, неблагоприятные для осознания человеком своих нравственных качеств, - условия индивидуализации личности, мешающие человеку осознать собственную индивидуальность, мешающие наблюдению за своим поведением: анонимность жизни (особенно в больших городах), перенос ответственности на кого-то другого, эмоциональное возбуждение, утрата чувства времени, громкая музыка, шум, яркие, сменяющие друг друга, зрительные впечатления, снижение уровня сознательности под влиянием алкоголя и наркотиков... Такие условия ослабляют самоконтроль, основанный на нравственных нормах вины, стыда, страха осуждения, и делают практически недоступным выделение содержания многих своих и чужих качеств. Поведение становится импульсивным, зависимым от ситуации и действия группы, к которой принадлежит человек. Последний не может контролировать воздействие ситуации и становится зависимым от нее, что ведет к увеличению степени доверия к лидерам и попаданию под их власть, к растворению в группе.

Способность противостоять таким деиндивидуализирующим влияниям определяется нравственной устойчивостью личности, тем содержанием ценностных ориентации, которое обеспечивает достаточный уровень самоконтроля и самокритичности в любых условиях.

Самоконтроль и самокритичность как способы обращения человека к самому себе дают ему возможность в полной мере выявить наличие или отсутствие какого-либо качества при условии, что он владеет содержанием последнего.

Тесная связь самоконтроля и самокритичности с долженствованием и возможностью его осуществления, так же как и необходимость долженствования, еще раз показывают, что индивидуальность, автономность человека весьма относительна, ибо она может реализоваться только благодаря включенности в жизнь.

В свое время Ян Коменский говорил о том, что тот, кто будет расти без дисциплины, состарится без добродетели. Старомодное слово «добродетель» характеризует полнейшую зависимость содержания нравственной жизни от дисциплинированности человека. Данное положение абсолютно применимо к соблюдению норм социального общежития, так как в умении подчиняться юридическим нормам и нравственным законам будет проявляться человеческая свобода.

Добродетельный человек сам подчиняется этим нормам, для чего у него есть все средства и способы воздействия на свою активность.

В психологической литературе проблема интереса человека к разным сторонам жизни рассматривается как проблема интеллектуальной активности. Попытки определить ее специфику привели к пониманию ее как творческого потенциала личности, в котором соединяются интеллектуальные и личностные способности, мотивационные факторы умственной деятельности. Творчество - как производное от интеллекта - преломляется через мотивы человека, которые либо тормозят, либо стимулируют его появление.

Известно, что мыслит не мозг, а личность, действуют не мышцы, не кожа, не ухо, не язык, а человек - личность с определенными интересами, устремлениями, ценностными ориентациями, потребностями.

Это очень сложная и неоднозначная проблема – проблема творческого потенциала человека и его личностных качеств. Хотелось бы думать, что гений и злодейство - две вещи несовместные, но в жизни столько «гениев злодейства», что повторять как заклинание приведенные пушкинские строки приходится снова и снова, лишь бы отвести беду.

Психологи давно установили, что ориентация на ту или иную систему оценок своей деятельности существенно влияет на познавательные способности. Если преобладает ориентация на оценку и успех как высшую и единственную ценность, это ведет к тому, что познание как стремление к высшей цели - истине - становится лишь средством достижения иных целей отнюдь не познавательных. В результате содержание такой деятельности существенно обедняется. Наиболее остро эта проблема выступает в жизни научных школ и в судьбе ученых. Отношение к познавательной деятельности как к самостоятельной ценности, значимой для самого человека, обеспечивает высокий уровень творчества. Здесь цель познания - истина - становится самоцелью.

Можно сказать, что главное препятствие на пути к творчеству - изменения в направленности интересов человека, та деформация личности, которая искажает потребности и мотивы, нравственную оценку непреходящих человеческих ценностей.

На пути познания много препятствий. Одно из них - лень. Лень всегда считалась одним из главных пороков человека. Нежелание действовать порождает неумение действовать. Трудность активности ведет к необходимости организации активности, к преодолению сопротивления... Этот ряд ассоциаций связывается с понятием лени. Но во внутреннем мире практически нет однозначных явлений. Перечисляя малосимпатичные качества ленивого человека, можно привести немало достоинств лени. Каких? Неторопливость, несуетность (весьма замечательные состояния в наш стрессовый век), склонность к релаксации, удовлетворенность малым, постоянный анализ своего внутреннего мира (надо мне это или нет), соизмерение своих сил и возможностей... Можно найти и еще достоинства у этого весьма не похвального качества. Достаточно только изменить точку зрения: перейти от этической позиции к психологической. «Лень-матушка». В этих словах не только осуждение, но и признание более сложных чувств, среди которых тоненькой ноткой звучит зависть к несостоявшейся мечте. Рабство в непосильном труде породило ее, обесценило любое усилие, в том числе и усилие над самим собой - то усилие, которое дает человеку новое качество, приводит к появлению новой цели, новой перспективы как для самого человека, так и для окружающих. Благодушие лени на время усыпляет надеждами на возможность, отодвигаемую на неопределенный срок. Возможно, лень останавливает время, делая его неопределенным, неструктурированным конкретными усилиями и реальными делами. Неопределенность может стать такой большой, что с течением времени просто становится бессмысленной.

При всей возможности безоценочного отношения к лени многие ее проявления имеют скорее невротический характер, защищают от возможных неудач, рационализируют невозможное, снижают уровень притязаний, а значит, обесценивают те возможности, которые не находят проявления, оставаясь потенциалом - грезой, мечтой, невозможным...

Житейское понятие нормального человека или человека как все люди, встречает каждого из нас еще до рождения, до появления на свет. Отношение женщины к своему будущему ребенку уже содержит в себе это понятие, как ее мышление и ее чувства по поводу изменившегося собственного состояния. Таким образом, мы сразу вступаем в особую сферу человеческой жизни - в сферу любви матери и ребенка, отца и матери, отца и ребенка, в ту область, где нормальное и естественное, кажется, сближаются. Нормально, естественно, что мать любит ребенка и тому подобное. Об этой нормальной естественной родительской любви написано столько, что мне остается только выбрать из известного то, что наиболее близко самой, и предложить вам для обсуждения.

Большинство философских, психологических и поэтических книг о материнской любви написано мужчинами, словно хор, они говорят о безусловности материнской любви к ребенку, даже еще не рожденному. Думаю, что, рассуждая об этой любви, анализируя ее и воспевая, словно забывается тот труд души, та работа чувств и работа мышления, которая связана с осуществимостью этой любви. Подвиг проявления нормального материнского чувства состоит не только в жертвовании собой ради кого-то, он еще и в том, чтобы охранить и свою собственную жизнь от разрушения и поглощения другим человеком. Нормальные материнские чувства к ребенку не являются естественными, природными, они развиваются у женщины, как развивается ее мышление, воля, воображение, и, не хотелось бы, но приходится говорить и об этом, - у них есть свой предел развития.

Да, предел, то появление омертвевших форм психической жизни, о которой писал Л.С.Выготский, а вы могли об этом прочитать в предыдущей главе. Думаю, что он, этот предел, связан с той концепцией жизни, которую воплощает в своем отношении к ребенку женщина. Этнографический материал позволяет говорить о том, что даже представление о кровно-родственных связях не является биологически обусловленным - матерью, например, может считаться женщина, которая выкормила ребенка, а не родила его. Голос крови в данном случае не является основой для чувств. В современном мире есть множество легальных, государствами на уровне законов регулируемых отношений, где вопрос о материнстве тоже теряет свой прямой биологический смысл.

Я не ставлю под сомнение безусловность нормальной материнской любви, но, имея на практике дело с большим числом (фактов, причинно-следственных отношений ребенка и матери, хотелось бы говорить о причинах исчезновения этой безусловности у многих моих современниц. «Я не могу его любить, потому что...» Об этом можно написать книгу, и думаю, не одну. Но вдумаемся, речь пойдет не об отношениях взрослого мужчины и взрослой женщины, а об отношениях матери и ребенка. Взрослого, сильного человека и человека маленького.

Не претендуя на глубину анализа, ориентируясь только на те конкретные факты, которые подарила профессиональная деятельность, попробую попытаться объяснить для себя и для читателя (быть может) причины исчезновения безусловности в материнской любви. Для этого представлю их в виде такой таблицы.

Причина обусловленности чувства материнской любви

1. Механическая модель жизни (если А, то Б обязательно)

2. Избыточный педагогический оптимизм (поиск инструкций по воспитанию)

Содержание переживаний женщины

«Если он сейчас себя так ведет,

каким же он будет через год»,

«он копия своего отца»

«Надо к нему найти подход,

а то он совсем неуправляемый,

как мне с ним лучше

3. Социальная ущербность материнской роли (фиксированная система ценностей)

4. Эгоцентризм Я

(жизнь - это потребление)

обращаться - не знаю»

«Я из-за него ничего не могу делать», «Она мне руки связала»

«Почему я должна столько внимания ему уделять, еще сама

5. Рационализм

(упрощение картины мира)

6. Отчужденность (человек = вещи)

жить хочу»

«Главное, чтобы он себе место в жизни нашел, чувствовал себя уверенно»

«Все равно ребенка для кого-то растишь. И дочь уйдет из дома, и сын»

Для меня психологическая работа по изменению отношения женщины к ребенку практически всегда связана восстановлением формулы безусловной реакции, мать никто кроме Вас не может любить Вашего ребенка таким, какой он есть», «Любить за то, что он есть».

Как часто бывало в отает упорное сопротивление: «В нем нет ничего хорошего», «Как это любить за то, что он есть, он же вон какое вытворяет» и тому подобное.

Если попробовать описать одним словом содержание нормального материнского чувства моей современницы, то это было бы слово «усталость», думаю, что оно было таким же актуальным и во времена Э.Фромма, который писал о том, что в материнской любви два важных аспекта: безусловное утверждение в жизни женщины ребенка и его потребностей, и развитие в ребенке любви к жизни. Материнская любовь к жизни - любовь к жизни самой женщины - приносит человеку самое прекрасное в жизни - ее ценность, цельность, осмысленность, глубину. Если же у женщины нет любви к жизни, к людям вообще, если она ощущает жизнь как бремя, а людей воспринимает как вещи, она не только обделяет своего ребенка любовью, но и лишает его важнейшей потребности - трансцендентальной, той, которая рождает в человеке творца его собственной жизни.

Слабый, беспомощный ребенок легко пробуждает в женщине чувство собственной силы, власти над ним как над своим творением. Это чувство собственной силы перекрывает по интенсивности многие другие, и если его проявления (за неимением других чувств) встречают у ребенка сопротивление, то происходит удивительное превращение этого женского чувства в его противоположность - сила сменяется бессилием, любовь - ненавистью. В действие вступает закон амбивалентности (двойственности) чувств, и женщина переживает это как усталость, как невозможность осуществления собственной жизни, как предел собственных чувств. Как сказала одна из мам о своих трех сыновьях: «Я их очень всех люблю, но иногда мне хочется прийти домой с автоматом и...»

Я думаю, что хроническая усталость, которая сегодня является почти единственным словом, выражающим материнскую любовь, тревожный симптом того общего изменения отношения к жизни, который наблюдается у многих моих современниц. «Люди не любят жизнь» - возможно, это сказано слишком сильно, но очень часто именно эта фраза случайной прохожей, с которой мы обменялись взглядами, став невольными свидетелями безобразной семейной сцены, все чаще приходит на ум в качестве причины, объясняющей, но не проясняющей факты, которые приходится наблюдать ежедневно.

Хотелось бы сказать, что в житейском понимании нормальный человек - это тот, кто умеет любить жизнь. Жаль, что так не получается. Факты говорят о том, что даже естественные, кровные отношения не гарантируют человеку (ребенку) любви. К нему, маленькому, уже относятся так, как он того заслуживает. Ему уже надо что-то делать, предпринять, чтобы его любили, надо иметь какие-то качества, а не просто быть сыном или дочкой.

Это ожидание от ребенка заслуживающих любви качеств делает отношения матери и ребенка, а тем более отца и ребенка, опосредованными. Чем? Какой знак их будет определять? Я бы сказала, что это концепция жизни, которой пользуются взрослые. Содержательно она может отличаться в деталях у отца и у матери одного и того же ребенка, тогда он (ребенок) не только попадет в сложно опосредованную систему отношений, он невольно становится манипулятором, переживающим отсутствие целостности в жизни. Ситуация порождает необходимость построения искусственной модели жизни вместо осуществления жизни, сознание ребенка уже потенциально «заражено» вирусом собственной ограниченности и заданности.

Мне кажется, что житейское представление современного человека о собственной нормальности и нормальности других людей воплощается в образе инструкции. Иметь четкую инструкцию, то есть обладать определенностью своего жизненного пути, иметь критерий правильности его, оказывается, очень важно. Сегодня наиболее остро необходимость в таких инструкциях переживают люди старшего и среднего поколений, которые одно время жили по известной социальной схеме: детский сад - школа - вуз (училище) - работа - пенсия;

октябренок - пионер - комсомолец - коммунист. Это была самая общая инструкция жизненного пути, теперь ее не стало. Хотя прошло уже несколько лет, неопределенность жизненного пути оказалась для многих людей в нашей стране невыносимой, она еще и сегодня воспринимается с большим страхом или предельной осторожностью. Момент потери инструкции - это одно из мгновений переживания моими современниками неопределенности как существенной характеристики самой жизни. Оно оказалось не из легких.

Обострение переживаний по поводу своей нормальности я вижу в фактах появления большого разнообразия общественных объединений, где через групповое, социальное использование понятий о жизни человек получает возможность осознания собственной концепции жизни. В интенсивном росте общественных объединений можно увидеть и форму ухода от выработки индивидуальной концепции жизни. Мне кажется, что индивидуальное переживание своей собственной концепции жизни, содержащее любовь к ней, вообще доступно немногим людям и требует той силы Я, которая позволяет назвать такого человека героем. Героизм этот в будничной возможности быть самим собой, чувствовать то, что чувствуется думать то, что думается, как у Наума Коржавина:

...Москва встречает героя,

А я его - не встречаю.

Хоть вновь для меня невольно

Остановилось время,

Хоть вновь мне горько и больно

Чувствовать не со всеми.

Но так я чувствую все же,

Скучаю в праздники эти...

Хоть, в общем, не каждый может

Над миром взлететь в ракете.

Это переживание своей непохожести как нормальности, естественной для собственной жизни.

В житейском понимании нормальности присутствует не только содержание концепции жизни, но и концепции другого человека, то есть отношение к собственной Я-концепции, которое с необходимостью ставит вопрос о их тождестве или равенстве. Вопрос, который для каждого рождающегося человека является вечно новым, а для человечества давно известен на него ответ. Дан он в Библии: «Люби своего ближнего как самого себя». Об этом писал Э.Фромм, когда говорил о том, что любовь человека к себе содержит все ее парадоксальные стороны - Я для самого себя становлюсь объектом, на который распространяется моя же собственная любовь. Любовь - неделимое отношение между собственным Я как объектом любви и другими ее объектами, это выражение созидательности - заботы, уважения, ответственности и знания. Нет такого понятия человека, в которое я не был бы включен сам. Эта идея мне кажется крайне важной для понимания того, как в житейском понятии нормальности человека представлено самое главное - его собственное переживание собственной же сущности. Все формы отказа и ухода от этого переживания, от невозможности чувствовать собственную пустоту лишний раз говорят о том, что экзистенция человека не задана ему в момент рождения, она создается им самим. Ограничения, которые он переживает на пути воплощения собственной экзистенции, связаны с тем, что вся жизнь человека опосредована присутствием в его индивидуальной жизни других людей, уже создавших (или создающих) собственные знаковые системы для организации потока жизни. Эти знаковые системы структурируют и понятие человека, и концепцию жизни, и Я-концепцию, и концепцию другого человека, степень жесткости этих структур может быть весьма различной, но они наполняют психологическое пространство отношений между людьми, создают его плотность, оказывают регулирующее влияние на спонтанный поток жизни. Житейское понятие нормальности в этом психологическом пространстве отношений человека к человеку (независимо от возраста) задает степени свободы для осуществления собственной спонтанной активности. «Нормальность» - это маркировка этих степеней свободы, она может быть вплотную приближена к возрастным и социальным проявлениям активности: нормальный двухлетний ребенок владеет прямой походкой, нормальные пенсионеры сидят спокойно на скамеечке и тому подобное.

Содержание этих степеней свободы основано на житейских понятиях - на обобщениях конкретных, наглядно воспринимаемых фактов, сходное в них и принимается за нормальность. Вопрос о возможных изменениях наблюдаемых явлений не ставится и не предполагается, житейское понятие «нормальности» всегда осязаемо и действенно, оно отвечает всем требованиям инструкции, так как задает степени свободы через «можно» и «нельзя». Для человека, ориентирующегося на него, часто бывает большим потрясением встреча с концептуальной многозначностью этого понятия. Поразительно бывает, например, наблюдать за родителями, когда они находят в своем ребенке новые для них проявления его интеллектуальных возможностей («а я и не знал, что он (она...) »). Переход к новому содержанию понятия «нормальность» для большинства людей связан с изменением степеней свободы как в своем поведении, так и с признанием этого за другим человеком. Как сказала одна мама: «Хотелось бы уберечь его от всех жизненных ошибок, но это все равно, что жить его жизнь без него самого».

Да, как пишет Ст.Тулмин: «Мысли каждого из нас принадлежат только нам самим; наши понятия мы разделяем с Другими людьми».

Можно подвести небольшой итог: житейское понятие нормального человека включает переживание по поводу возможных степеней свободы как своей собственной, так и другого человека, которые проявляются в воздействии на свою активность и активность другого человека. Это своего рода правила, инструкция, которая позволяет организовывать пространственно-временные отношения с другими людьми и в своей собственной жизни.
<< Previous Next >>
= Skip to textbook content =

НОРМАЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК - ЭТО...

  1. «Психолог – это не человек, а профессия»
    Название данной части статьи – слова С.В.Петрушина, регионального представителя Общероссийской Профессиональной Психотерапевтической Лиги в Татарстане. В его книге «Мастерская психологического консультирования» так называется одна из глав, которая начинается следующим образом: «Одна моя знакомая так и заявила: «Зачем учиться на психолога? Это просто хороший человек. Вот я,
  2. «Психолог – это прежде всего человек»
    В качестве аргумента этой распространенной концепции хочется процитировать притчу: «Много дней подряд шли соревнования в стране самураев. Один за другим отступали побежденные воины. И вот остались только сильнейшие из сильнейших. Из огромного количества воинов – только три. Один из них был более всего похож на атлета – огромный, накачанный, со свирепым выражением лица. На вопрос «как
  3. Научное понятие нормального человека
    Написала этот заголовок и поняла, что необходимо еще раз уточнить роль и место научного знания в индивидуальной судьбе человека. Наука появляется в его жизни чаще всего не в виде научных текстов, а в виде конкретных действий людей оказывающих на судьбу человека (а может быть, и на саму его жизнь) непосредственное воздействие, вплоть до физического прикосновения или проникновения в его тело, не
  4. ПЕРИФЕРИЧЕСКАЯ КРОВЬ (нормальные величины показателей здорового человека).
    • Количество эритроцитов муж. 4.0 – 5.0 x 1012 /л жен. 3.7 –4.7 x 1012 /л • Гемоглобин муж. 130-160 г/л жен. 120-140 г/л • Цветовой показатель 0.86-1.05 • Скорость оседания эритроцитов муж. 1-10 мм/час
  5. Если у тебя что-то болит, это не значит, что ты плохой человек.
    When you managed to create a mask so as not to suffer, it was a heroic act, a feat of self-love. This mask helped you survive and adapt to the family environment that you yourself chose before incarnating. The true reason for our birth in a certain family or our attraction to people with the same trauma as ours is that from the very beginning we like it when others
  6. Моя супруга ходит на работу. Она никогда не любила заниматься домашними делами, я это знаю и всегда это знал. Я тоже хожу на работу. С тех пор, как мы поженились, на меня постоянно ложится поддержание порядка в доме. Мне это начинает надоедать. Мы оба ходим на работу, и как мне ей втолковать, что за поддержание чистоты в доме она несет такую же ответственность, как и я?
    Взяли ли вы на себя четкое обязательство, прежде чем приняли решение о совместной жизни? Может быть, вы взяли на себя обязательство заниматься домашними делами, сказав ей, например: «Никаких проблем. Я займусь этим? А теперь отвечаете за последствия принятого вами решения. Однако если в настоящее время это стало для вас слишком трудным, необходимо сказать об этом вашей супруге. Спросите у нее,
  7. In my family I do everything: home, food, children, their education, their education. I don’t understand why only I should deal with all this. My husband says that when a woman does everything, it’s in the order of things. But he is also responsible for this, right?
    It depends on the obligations that you together made before the birth of the children. Have you discussed the consequences of having children in your family? Who wanted them? Suppose you really wanted to have children, but your husband told you: “I do not want to have children, but if this is so important to you, then okay. You can have children, I do not mind, because you will deal with them. " Если между вами была достигнута
  8. Смейтесь — это полезно
    Американские медики из Мэрилендского университета решили научно обосновать расхожее мнение о том, что смех продлевает жизнь. Сотрудники Центра превентивной кардиологии провели клинический эксперимент, который показал, что сильный и продолжительный смех сам по себе служит средством профилактики сердечно-сосудистых заболеваний. Физиологические причины этого эффекта пока не ясны, однако директор
  9. Смешное по Фрейду — это экономия
    Разграничение чувства юмора и остроумия может показаться непривычным, но оно уже и не ново. Так, английский писатель Джордж Мередит критерием чувства юмора считал способность найти смешное в том, что человек любит. Другой, более трудный критерий — найти смешное в себе самом, представить себя смешным в глазах другого человека. Вполне последовательное различие между чувством юмора и остроумием
  10. Ветилиго- что это?
    Способность клеток кожи образовывать пигмент меланин является специфическим механизмом ее защиты от ультрафиолетового облучения. Нарушения меланиновой пигментации (меланозы) имеют разнообразные клинические проявления. Наиболее распространенное заболевание из гипомеланозов - витилиго. Витилиго — это заболевание из группы дисхромий (гипопигментации) кожи, которое характеризуется развитием
  11. Валеология: что это такое?
    Валеология - это наука и сфера человеческой деятельности, изучающая возможность наилучшей адаптации человека к условиям окружающей среды, путем ведения здорового образа жизни. ХХI век ставит перед нами много проблем, среди которых самой актуальной на сегодняшний день является проблема сохранения здоровья. Исследованиями отечественных и зарубежных ученых давно установлено, что здоровье
  12. Why did this happen?
    The end of any war stops any need to kill enemies. They are no longer “enemies”, but “partners” in post-war negotiations. It becomes necessary to move from a military, military representation of reality, from dashing journalistic descriptions of bloody victories to a peace-building, as they say, civilized worldview. To begin the process of “public forgetting” the nightmares of war (mutual
  13. Лекция № 5 Тема: Физиология организма человека. Стресс, его роль в адаптации человека к социальной и трудовой деятельности.
    План лекции. 1. Строение и функция нервной регуляторной системы организма человека. 2. Строение и функция гуморальной регуляторной системы организма человека. 3. Понятие о психическом здоровье. Критерии и факторы, определяющие псих. здоровье. Понятие о стрессе, как об общем адаптационном синдроме (учение о стрессе Г. Селье). 4. Сущность психогенного стресса и его влияние на человека.
  14. Это вы уже можете — 4!
    Один из излюбленных ритуалов — делают его далеко не все, конечно, но обсуждают всегда с превеликим удовольствием... Тапочковый ритуал на мужа На растущую луну покупаются новые тапочки. Размер подбирается в зависимости от желаемого роста суженого. Очень важно, чтобы тапочки были как можно лучше. Но самое главное, чтобы они «мурчали». Тапочки три дня должны настояться в коридоре. Желательно,
  15. БЫТЬ ПРОФЕССИОНАЛОМ В ПСИХОЛОГИИ - ЭТО ОБЯЗАТЕЛЬНО
    В каждой профессии (а занятие психологией — это тоже профессия) есть просто работники, специалисты, профессионалы экстра класса. Под работниками следует понимать занятых в данной конкретной сфере деятельности людей, помогающих основным специалистам выполнять их главные функции. Например, если иметь в виду психологию, они обслуживают аппаратуру, применяемую в своей деятельности психологом.
  16. Для кого все это делается?
    size=3 face="Times New Roman"> Что такое "Я"? Мы описали желания Ид, удовлетворение которых доставляет индивиду удовольствие. Мы рассказали, каким образом Суперэго руководит действиями Эго и наказывает индивида за его грехи. Мы рассмотрели, каким образом Эго, зажатое между этими двумя силами, должно руководить "нами" среди опасностей внешнего мира. Для кого же работают все
  17. Церебральный паралич – это болезнь или...?
    The definition of cerebral palsy that we have provided in this brochure does not include the word “disease” because cerebral palsy is not a disease or illness in the general medical sense of the word. A disease, for example, a sore throat, has an exact cause that caused it, and many causes can cause cerebral palsy, each of which is very difficult to single out.
  18. МЫ ТАК ПОХОЖИ, ИЛИ ДРУГИЕ - ЭТО...
    {foto9} Душа ребенка равно сложна, как и наша, полна подобных противоречий, в тех же трагичных вечных борениях: стремлюсь и не могу, знаю, что надо и не умею себя заставить. Я.Корчак Когда я сейчас читаю стихи, мне кажется, что они обо мне. Неужели люди уже чувствовали и даже сумели выразить словами то, что происходит со мной? Запись в дневнике девочки-подростка Уже в
  19. The value of fats, carbohydrates and minerals in human nutrition. The norms of these food components and their sources of entry into the human body
    As already mentioned in the previous lecture, fats are substances that perform mainly an energy function in the body. In this regard, fats are superior to all other food components (carbohydrates and proteins), since when they are burned, 2 times more energy is released (1 g of fat forms 9.3 kcal, while 1 g of protein and the corresponding amount of carbohydrates are only 4, 3 kcal). However biological
Medical portal "MedguideBook" © 2014-2019
info@medicine-guidebook.com