home
about the project
Medical news
For authors
Licensed books on medicine
<< Previous Next >>

Characteristics of the types of deviant behavior in a combat situation

The general classification of wartime deviations, built on the basis of their orientation, can have the following form (Fig. 2.15). The figure shows that there are peculiar groups of deviant actions that pursue different goals. So, some of them are focused on obtaining personal benefits by deviants in the form of satisfying ideological needs, realizing ideological, ethnic and religious principles, receiving material rewards from the enemy, changing the favorable conditions for their existence, preserving life, etc. This group of deviations can be attributed to cowardice, betrayal, voluntary surrender, looting.

Another group of deviations is actions aimed at evading participation in hostilities in order to preserve life, health, for ideological, religious and other reasons. This is, first of all, desertion, the simulation of the inability to participate in the battle, self-mutilation, drunkenness, drug addiction and suicide.

The third group includes deviations associated with aggressive manifestations of personality and aimed at solving certain personal problems through violence against the local population, killing objectionable co-workers and commanders, etc.

It is clear that any classification has its flaws and limitations, however, even a simple enumeration of these psychological phenomena reveals to commanders, moral and psychological support specialists, military psychologists the whole world of the army’s psychological life in a combat situation, indicates the directions of preventive and psycho-correctional work.

Let us consider in more detail the main types of deviant behavior.

Cowardice is behavior in the process of which, under the influence of fear, both moral and moral norms are violated, a threat to life, the social status of the subject of activity or the safety of other people is created.

Cowardice is an independent deviation, manifested in an independent cessation of combat activity and occupation of safe shelter or leaving the battlefield. At the same time, one of the psychological mechanisms for the implementation of behavior is complacency of the type: "Whatever happens, the main thing is to survive." Cowardice can also be the cause or background of other types of deviant behavior (desertion, suicide, murder of colleagues and commanders, requiring continued participation of the soldier in hostilities, etc.).

Shyness is not equal to fear. Fear in war is experienced by almost all mentally healthy people. However, the circumstances of the combat situation, the combat mission, the intra-group distribution of combat functions, the possible tragic consequences and more do not give the combat participant the right to submit to fear.

The coward ignores all other motivators, his past and future, the fate of his colleagues, the outcome of the battle and is given to fear without a trace.

Desertion (from French deserter) in most well-known definitions is defined as the unauthorized abandonment of military service or evasion of draft in the army. From a psychological point of view, desertion is a way out of an acute intrapersonal crisis by means of an extremely conflict break with the usual social environment, its norms, implying the onset of social sanctions.

The reasons for desertion can be a variety of circumstances - from cowardice, psychological and professional unpreparedness for hostilities to the hypertrophied desire "to help my mother prepare hay."

A peculiar form of desertion is the unmotivated refusal of a soldier to participate in hostilities, in the performance of a specific combat mission.

In the case of "triggering" in the group behavior of the military personnel the psychological laws of the crowd, it is possible that they massively leave the battlefield. Desertion is especially acute and massive during periods of a general decrease in the moral and psychological state of troops, a sharp drop in military discipline, a decrease in the popularity of war and an increase in anti-war sentiment in society, and a long failure (defeat, heavy losses) in armed confrontation with the enemy.

It is noted that negative phenomena in national and social relations, in the area of ​​material and domestic and combat support and command and control, act as peculiar catalysts for mass desertion. Mass desertions took place in Napoleon’s army in 1812 after the French troops fled from Moscow, in the Russian army after the revolutionary events in 1917, and in almost all the warring armies during the First and Second World Wars. In the American army, in recent years, their participation in hostilities in Vietnam has defected almost 43 people out of every thousand soldiers [34, p. 2].

Given the enormous damage caused by the desertion of even individual military personnel to the moral and psychological state of the troops, their combat effectiveness, the most brutal measures are taken in all armies of the world to prevent and combat it (up to the execution).

Betrayal is seen as a betrayal of the interests and values ​​of the membership group, suggesting the possibility of causing serious harm to it in favor of the interests of the reference group.

The psychological “springs” of betrayal are most often ideological, religious disagreements with a group of membership, various kinds of resentment, feelings of hatred, contempt, revenge, as well as predicting the transition to a new group (to the enemy) as more advantageous in material, moral and other respects. Betrayal may consist in informing the adversary of strategically and tactically important information, holding actions of sabotage, wrecking, etc. The traitor feels himself attached to the reference group, which is the adversary.

Voluntary surrender is one of the forms of betrayal, representing

which is the physical abandonment by a member of a military group of membership and entry into

social group with uncertain social status, with uncertain prospects

your personal freedom and physical survival.

The psychological stimuli for surrendering to the enemy are a variety of phenomena, for example: personal beliefs, religious faith, confidence in the victory of the enemy, hatred, despair, cowardice, conflicts with commanders and colleagues, rejection of the norms and values ​​of the membership group, dissatisfaction with social status, mental illness and etc.

Self-harm consists in inflicting injuries, injuries and mutilations on members of the armed forces, allowing them to avoid or stop participating in hostilities.

Most often, the main reason for self-harm is cowardice, a painful experience for one's fate. At the same time, such methods of harming oneself are chosen so that they do not significantly impede life and activity in peaceful conditions. In these deviations, the logic of the “lesser of evils,” that is, saving life through injury, is often manifested. The main types of self-mutilation: self-mutilation, self-poisoning, self-infection, self-frostbite, etc.

Self-injuring by a soldier is carried out by injuring himself or a colleague in those parts of the body, the failure of which entails mandatory demobilization, but allows more or less socially and professionally function in a peaceful environment. This way of avoiding participation in the war is as old as the world.

There is evidence that back in the II century. BC e. in the Roman army, there were cases of soldiers inflicting wounds on themselves in order to evade participation in the battle. In order to avoid a general avoidance of participation in wars in this way, it was decided to use the death penalty for such actions.

In one of the units of our troops operating in Afghanistan, tactics of simulation of officer A. quickly emerged - before each exit to a combat operation, he “accidentally” broke one of the fingers of his right hand. Moreover, these "misfortunes" did not allow A. to participate in a serious military business for the entire period of his service.

No less sophisticated way of self-harm is self-poisoning. Its essence is reduced to the disguised as a military casualty OM conscious application to one’s own body or ingestion of sublethal doses of military chemical formulations, allowing for injury associated with subsequent evacuation from the battlefield. Examples of such deviations were noted as early as during the First World War, when soldiers of various armies applied small doses of mustard gas to their bodies with the help of special sticks, causing ulcers and all the symptoms of combat destruction of OM [38]. According to some reports, in this way thousands of servicemen left the battle lines.

Self-infection consists in voluntarily infecting oneself with viruses of diseases that require temporary evacuation from the battlefield or complete demobilization. Such infection is carried out by deliberate contact with infectious patients without personal hygiene. There are more sophisticated methods of self-infection. Some participants in the hostilities in Afghanistan noted that some of our military personnel who had hepatitis were able to make a kind of “fat” on this. They sold their urine to those who wanted to get this infection.

No less resourcefulness, patience and, oddly enough, the will, requires such a method of self-mutilation as self-frostbite. Its essence lies in the fact that a soldier exposes one of his limbs in severe frost, most often at night, and waits until the frostbite process takes on the character of an injury. At the same time, one has to overcome cruel torments, but the goal set by the deviant justifies the means. R. Gabriel notes that "frostbite occurs, as a rule, on the hand that is used to pull the trigger."

A wide range of methods of evasion is combined under the name "simulation of the impossibility of participating in hostilities." The following varieties of simulation can be distinguished:

• simulation of somatic diseases;

• simulation of mental illness;

• simulation of the failure of military equipment and weapons,

• false sanitation;

• pseudo-maneuver, etc.

Briefly dwell on their characteristics.

Simulation of somatic diseases consists in the constant reproduction of the learned symptoms that make up the whole picture of the disease, which enables the simulator to temporarily or permanently stop participating in hostilities or in performing the most dangerous combat missions. Such servicemen regularly complain of pains of various locations, incredible weakness, dizziness, etc. They practically “register” in battalion and regimental medical centers, require in-depth examination, referrals to the hospital, etc. The image of such a warrior is created chronically. sick person. He gradually ceases to trust responsible, then difficult work, and is gradually excluded from the number of participants in active hostilities.

The facts of the simulation of mental illness were noted in ancient times, and during the First and Second World Wars took on a massive scale. In particular, many researchers noted the fact that the simulators quickly “calculated” what symptoms were considered by the doctor of a particular regiment as indicators of mental disorder, and learned to convincingly demonstrate them. Thus, it turned out that, depending on the theoretical orientation of the doctor, the regiments from his unit were demobilized on the psychological grounds of the person who showed the same symptoms.

An equally ancient form of simulating the impossibility of participation in a battle is imitation of the failure of military equipment and weapons. So, even in the deep Middle Ages, the facts of “cutting the bowstring on crossbows” were noted, at a later time personal weapons, gun systems and military equipment were out of order. Surveys show that many combatants in Afghanistan and Chechnya have personally encountered this phenomenon. The author had to conduct an official investigation on several facts of the systematic failure of military equipment before the raid in one of the motorized rifle units in Afghanistan.

At one time, Napoleon drew attention and brutally eradicated this type of simulative behavior, as false sanitation. Its essence is that the simulators use the fact of injuring a co-worker to leave the battlefield. As a rule, there are several people who want to evacuate the injured comrade to the rear. Witnesses claim that sometimes some of them consider it necessary to remove the wounded from the battlefield. The number of such "orderlies" can reach ten or more people. It is no accident that Napoleon took severe measures to stop this phenomenon detrimental to the outcome of hostilities.

Often in a combat situation, you can meet simulators using such a technique of evading collective actions in battle, such as pseudo-maneuver. As a rule, when after the battle the clarification begins, where such a simulator was in the process of performing the combat mission, he paints a picture of his tactically competent position in a favorable position, effective combat contact with the enemy, which essentially saved his comrades from death. In fact, he did not participate in the battle, but rather he sat in a safe place. The experience of Afghanistan and Chechnya suggests that often such simulators return from the battlefield with a full set of ammunition, that is, without spending a single round of ammunition.

Ill-treatment of the population, especially disloyal to the active forces, is an extremely difficult issue for a moral assessment. If you use the criteria of peacetime, then, of course, irrelevant cruelty not caused by specific actions of the civilian population should be attributed to deviant behavior.
However, the changed system of values ​​and moral criteria, which is being formed among the participants in the war, as it were, deduces aggression against the disloyal population from the list of deviations. This is especially true in cases where the population is actively guerrilla, sabotage, committing terrorist acts against troops. As a rule, during the day militants from among non-combatants are civilians (dehkans, workers, teachers), and at night - saboteurs, terrorists, partisans, and underground workers.

Cruel reprisals against the population, one way or another contributing to the enemy, took place in all historical eras. So, according to the legends, during the capture of Troy, the Greek triumphs executed all males over ten years old, and the survivors, that is, women and children, were sold into slavery [27, p. 22]. Practiced ill-treatment of the population of Alexander the Great, Svyatoslav, Napoleon. Moreover, Napoleon could destroy tens of thousands of people only because they were a "burden", an "annoying factor." Analyzing the causes of cruelty to civilians in the war, L. A. Kitaev-Smyk notes that one of the main reasons for this is the unreality, the elusiveness of the image of an enemy non-combatant - a sniper, a terrorist. He claims that “fear at the sight of a sniper creates a mental shift, transferring the image of the enemy from an unconscious sniper to real adverse factors. Against them, spontaneity, aggressiveness, anger spontaneously spills out ”[77, p. 45].

Often, the object of such aggression is the one who is most associated with the image of an invisible adversary. An important role is played by situational factors. For example, if before a combat raid or "sweeping" there was a case of the capture of a woman sniper, at the hands of which several military personnel were killed, then aggression focuses on the female population beyond will. If adolescents participated in the assassination attempt on our soldiers, then aggression can be addressed to this group of civilians. And in this "addressing" the decisive role is played by factors of an unconscious nature.

Undoubtedly, the general bitterness of people in the war also plays an important role in the formation of a cruel attitude towards the population.

Here's how E. M. Remarque writes about it in the words of one of his heroes. “We have turned into dangerous animals ... now we can destroy and kill to save ourselves, to save ourselves and avenge ourselves” [140, p. 75].

In the psychological etiology of aggressive behavior in relation to the local population, some accentuations of character may lie. E. V. Snedkov established that individuals with epileptoid or hyperthymic accentuations are more likely to show explosions of emotions of anger, anger, aggression in a combat situation. In this case, even minor events can become a reason for such manifestations. A feature of this type of reaction is that they are often accompanied by the use of weapons, which makes them especially brutal and often leads to grave consequences [158, p. 12]

1 Looting is a deviation of robbery of corpses.

Looting can be based on various reasons. Одной из них является стремление завладеть давно и остро желанной вещью. Другой причиной является общая тенденция личности девианта к наживе. Третья причина связана с интересом владения «вещью с войны». Четвертая причина кроется в стремлении девианта психологически зафиксировать победу, превосходство над поверженным противником. Пятая причина обусловлена такими социально-психологическими явлениями, как традиция и мода накопления личных «трофеев». Общим условием, способствующим развитию этого отклонения, является отсутствие дисциплины в войсках, предельное падение нравов, превращающие войну в грабеж.

Пьянство — чрезмерное употребление спиртных напитков, не достигшее уровня физической зависимости организма от алкоголя. С психологической точки зрения представляет собой явление своеобразной компенсации, попытку психологически выключиться из ситуации смертельной опасности, преодолеть страх, забыть об утратах.

Развитию пьянства на войне в определенной степени способствует официальная позиция военного руководства по этому вопросу, например систематическая выдача личному составу спиртного «для смелости», «для снятия напряженности» и др. В годы русско-Японской войны Г. Е. Шумков очень тщательно и добросовестно исследовал влияние алкоголя на боевую эффективность и установил крайне пагубные последствия употребления спиртного перед боем. В частности, им отмечалось, что уже в первые минуты боя у лиц, употребивших алкоголь, возникает состояние, близкое к абстинентному: учащается дыхание, появляется общая слабость, дрожание конечностей, нарушение основных качеств внимания, восприятия, эмоциональных процессов и др. Такой боец видит лишь малую часть поля боя, не может вести прицельный огонь по противнику, не способен точно регулировать свои действия и т. д. [195].

Поэтому против пьянства в боевой обстановке ведут активную борьбу практически во всех армиях мира.

Наркотизм (аддиктивное поведение) — поведение, характеризующееся психической зависимостью от психоактивных веществ. То есть это тот уровень употребления наркосодержащих препаратов и веществ, при котором у человека еще не сформировалась физическая зависимость от них.

В исследованиях С. В. Литвинцева показано, что аддиктивное поведение составляло около 50% всех психических дисгармоний, фиксировавшихся в наших войсках, действовавших в Афганистане. Существенное место в общей картине психических нарушений они занимали и в период боевых действий в Чечне.

Е. В. Снедковым показаны основные причины распространенности этого вида девиаций:

• стремление участников боевых действий снизить уровень тревоги (51,9% обследованных);

• желание получить удовольствие (48,7%);

• субмиссивные мотивы (34,8%);

• мотивы гиперактивации (17,8%).

Среди способствующих факторов выделены: легкость приобретения наркотических веществ (59,5%); отрыв от дома (40,4%); напряженная боевая обстановка (26,2%) [158, с. 16].

Убийство командиров и сослуживцев — представляет собой крайний способ устранения фрустрирующей преграды на пути сохранения или возвышения личностного статуса девианта.

Такие убийства чаще всего происходят тогда, когда командир или сослуживец выступает для девианта в качестве своеобразной внешней инстанции совести, вины, морального судьи, мешающей реализовать какие-либо аморальные или отклоняющиеся от социальной нормы цели.

Самоубийство на войне явление особенное и трудно объяснимое. По существу оно пред-I ставляет собой форму инфантильного бегства из психотравмирующей ситуации.

Сам факт того, что в ситуации, когда при желании можно практически в любое время расстаться с жизнью геройски, «на миру», оставив по себе добрую память, человек выбирает другой вариант смерти — осуждаемой по вере и по морали, — сложен, противоречив и труден для осмысления. Ведь нередко человек сводит счеты с жизнью именно из-за страха смерти. То есть, боясь быть убитым, человек кончает жизнь самоубийством. Безусловно, имеется множество других причин, по которым человек на войне совершает самоубийство. И их круг весьма широк: от боязни быть уличенным в трусости, предательстве, некомпетентности, совершенном преступлении до страданий, вызванных событиями, происшедшими со значимыми людьми за тысячи километров от линии фронта. Но практически всегда пусковым механизмом суицида является наличие такого внутриличностного ценностно-смыслового кризиса, который человек не может разрешить всеми имеющимися в его распоряжении средствами и который переживается как мощная, эмоционально окрашенная драма. Конфликтная ситуация становится суицидо-опасной, когда военнослужащий осознает ее как высокозначимую, предельно сложную, а свои возможности по ее разрешению, недостаточными.

Пусковым механизмом самоубийства на войне нередко выступают акцентуации личности. Е. В. Снедков установил склонность лиц с демонстративной акцентуацией изображать стремление покончить собой с использованием показных угроз, нескрываемых приготовлений к самоубийству, мелкого членовредительства. У сенситивных личностей на почве опасений перед возникновением жизнеопас-ных ситуаций формируется сниженный фон настроения, достигающий под воздействием дополнительных психотравм аффекта отчаяния. Наличие оружия в подобных ситуациях, как правило, завершает суицид. Опасными в плане развития суицидных тенденций являются и астенодепрессивные типы характера [158, с. 14].

Следует иметь в виду, что одной из причин суицида на войне является психическое заболевание военнослужащего, создающее ложную субъективную картину кризисной ситуации.

Принято выделять следующие разновидности суицида:

• истинный (осознанный, «твердый», планируемый, целенаправленный);

• аффективный (возникший под влиянием внезапного острого психотравми-рующего события);

• демонстративный (ложный, рассчитанный «на испуг» значимых лиц, не предусматривающий сведение счетов с жизнью).

Это деление весьма условно, ведь на войне любое суицидальное поведение содержит в себе некоторый демонстративный аспект, рассчитанный на выпячивание, подчеркивание причины, вызвавшей его. Не случайно здесь особенно четко выделяются фазы, предшествующие самому суициду — суицидальные мысли, суици- . дальные настроения, суицидальные намерения и др., по которым суицидальное поведение может быть своевременно обнаружено командирами, военными психологами и сослуживцами.

Братание с противником представляет собой довольно экзотическую форму отклонений боевого поведения, заключающуюся в одиночном или массовом вхождении в мирный контакт с противником.

При этом происходит временная трансформация образа боевой обстановки из военной в мирную и образа противника из «лютого врага» в «рубаху пария», которые вновь приобретают адекватное значение при возникновении стимулов или символов боевой обстановки (приказ командира, выстрел и др.).

Как правило, братание осуществлялось так: солдаты с белыми флагами шли в окопы друг к другу, встречались у проволочных заграждений, говорили о необходимости скорее завершить войну. Между отдельными из них возникала дружеская привязанность. На некоторых участках русско-германского фронта после Февральской революции солдаты, вопреки воле командиров, практически установили перемирие. При этом дело доходило вплоть до захвата своих командных пунктов и ареста офицеров [34, с. 567].

В явлении братания проявляются такие психологические феномены, как:

• непомерная усталость от войны и стремление, хотя бы на короткое время, расслабиться;

• интуитивные действия протестного характера, направленные против непопулярной в солдатских массах войны;

• социально-психологическое расслоение между командным и рядовым составом;

• решение бытовых проблем (обмен предметами быта, вещами, сувенирами и т. д., что получить другим способом солдату крайне затруднительно);

• результаты разлагающего информационно-психологического воздействия органов психологической войны противника или внутренних политических, религиозных и иных сил, находящихся в активной оппозиции к войне, и др.

Особенно широкое распространение братание имело в годы Первой мировой войны 1914-1918 гг.

Сексуальный вопрос на войне способен приобретать особо острые черты и порождать девиации в виде насилия над женской частью населения (особенно на территории противника), а также мужеложство.

Мужеложство может применяться в виде насильственного снижения статуса военнослужащего (опускания) за совершенную или мнимую провинность (например, отказ от участия в боевых действиях).

Таким образом, поведение человека на войне характеризуется не только возвышающими душу героическими поступками и самопожертвованием, но и низменными проявлениями человеческой природы, проявлениями пороков воспитания, деструктивным влиянием социальных и боевых ситуаций. Существует большой класс поведенческих схем, отклоняющихся от моральных и правовых норм, определяющих поведение участников войны. Каждая, из них имеет собственные и общие причины, внутреннюю логику, функцию, но главное, что их объединяет в отдельную категорию, — это анормальность поступков и психическая полноценность их субъектов.

Знание видов и форм проявления девиаций позволяет вести их целенаправленную профилактику и искоренение.

Вопросы для самоконтроля

1. Какие основания лежат в основе понимания нормы в поведении людей?

2. Какое поведение признается нормальным в боевой обстановке?

3. Каковы основные виды отклоняющегося поведения военнослужащих в боевой обстановке?

Дополнительная литература для самостоятельной работы по теме

1. Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. — СПб., 1998.

2. Военная энциклопедия. — М., 1995.

3. Гинцберг Э., Андерсон Д. К., Гинсбурк С. В., Эрма Д. Л. Почему необходимо изучать неэффективного солдата / Современная военная буржуазная психология. — М., 1965.

4. Габриэль Р. Героев больше нет. — Нью-Йорк, 1987.

5. Краснов П. Душа армии // Душа армии. — М., 1998.

6. Китаев-Смык Л. А. Стресс под прицелом снайпера // Миллениум. 2001. № 2-3.

7. Ремарк Э. М. На западном фронте без перемен. — М., 1972.

8. Снедков Е. В. Боевая психическая травма: Автореф. дисс... д-ра. honey. sciences. — М., 1997.

9. Сыромятников И. В., Чайка В. Г. Психология девиаитного поведения военнослужащих и его профилактика. — М., 2001.

10. Хаханьян Г. Основы военной психологии. - M .; Л., 1929.
<< Previous Next >>
= Skip to textbook content =

Характеристика видов девиантного поведения в боевой обстановке

  1. Психологическая характеристика ошибочных действий военнослужащих в боевой обстановке
    Боевая деятельность представляет собой совокупность действий, вызываемых мотивом. В отечественной психологии С. Л. Рубинштейн и А. Н. Леонтьев в качестве главной структурной единицы деятельности рассматривали действие. Действие — произвольная, преднамеренная активность, реализуемая на внешнем или внутреннем плане и направленная на достижение осознанной цели. Структуру и
  2. Формы и методы работы офицеров при приведении частей (кораблей) в различные степени боевой готовности и в боевой обстановке
    Формы и методы работы офицеров при приведении частей (кораблей) в различные степени боевой готовности и в боевой
  3. Сущность девиантного поведения на войне
    Как известно, иод девиантным поведением (от лат. deviatio) в психологии принято понимать систему поступков или отдельные поступки, противоречащие принятым в обществе социальным нормам (правовым, нравственным) или нормам психического здоровья. Однако, с одной стороны, война в общественном сознании сама по себе относится к ряду отклоняющихся от нормы явлений. При этом в качестве нормы выступает
  4. ДЕВИАНТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ НА ВОЙНЕ
    Вопрос о девиантном (отклоняющемся) поведении на войне не однозначен, сложен для точного психологического, нравственного и правового анализа и непопулярен как предмет психологического исследования. Это обусловлено общими причинами, сдерживавшими развитие отечественной психологии войны, но особенно идеологическими догмами и стереотипами. На протяжении многих лет после 1917 г. считалось, что
  5. Командир корабельного подразделения в боевой обстановке
    Основной формой проявления личности является ее деятельность, результативность которой зависит от состояния психики человека. А на него оказывает существенное влияние окружающая обстановка. Особое значение это имеет для военного человека, особенно моряка. Ведь его профессиональная деятельность в течение длительного времени протекает в сложной, экстремальной обстановке. Даже обычная повседневная
  6. РУКОВОДСТВО ЛИЧНЫМ СОСТАВОМ В БОЕВОЙ ОБСТАНОВКЕ
    Боевой выход корабля, вылет самолета, нанесение ракетного удара, преодоление рубежа ПЛО, торпедная атака, поиск и уничтожение подводном лодки - решение любой большой или малой боевой задачи в психологическом плане характерно тремя этапами – подготовительным, выполнения и заключительным. Конечно, решение каждой задачи неповторимо и своеобразно. И все же общее, что характерно для действий и для
  7. Цель и задачи морально-психологического обеспечения при приведении войск (сил) в различные степени боевой готовности и в боевой обстановке. Уровни морально-психологического обеспечения
    Морально-психологическое обеспечение представляет собой комплекс мероприятий по формированию у военнослужащих психологической устойчивости, эмоционально-волевых качеств, необходимых для выполнения боевых задач, позволяющих укрепить психику, закалить волю, научиться бороться со страхом, повысить переносимость физических и психологических нагрузок, приобрести умения действовать в бою
  8. Документация, ведущаяся психологом полка в боевой обстановке
    Документы — важное средство организации, упорядочения работы, оценки ее состояния, правовой, этической и функциональной обоснованности действий, контроля, отчетности. Перечень документов в боевой обстановке для психолога точно не определен. С учетом требований ряда руководящих документов обозначим круг наиболее важных из них. 1. Предложения по психологическому обеспечению боя полка. На наш
  9. РАБОТА ОФИЦЕРА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ В УСЛОВИЯХ БОЕВОЙ ОБСТАНОВКИ
    После получения боевого приказа, непосредственно перед выполнением боевой задачи, у военнослужащих должно быть сформировано состояние боевой готовности, т.е. настроенность и мобилизованность психики военнослужащих на преодоление предстоящих трудностей боевой деятельности. Обеспечивающие успешность достижения цели. Психологическая готовность – это состояние временного повышения или понижения
  10. УЧЕТ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ СУЕВЕРИЙ, СИМВОЛИКИ И МИФОВ В БОЕВОЙ ОБСТАНОВКЕ
    Выдающийся психолог Г. Е. Шумков, стоявший у истоков отечественной военной психологии,подчеркивал: «Если мы стремимся к успеху на войне, если действительно искренне желаем победы русскому оружию в будущем,... пренебрежение вопросами, изучающими силу бойцов, изучающими их психофизиологическую природу, от которой зависит сила бойца и, следовательно, успех на войне, непростительно и для военного
  11. МЕХАНИЗМ ВОЗНИКНОВЕНИЯ РАССТРОЙСТВ ПСИХИКИ У ВОЕННОСЛУЖАЩИХ В БОЕВОЙ ОБСТАНОВКЕ
    Деятельность военнослужащих в боевой обстановке настолько насыщена эмоциональными переживаниями, что эмоциональное напряжение считается одной из характерных особенностей воинского труда. Воздействие на психику человека на войне осуществляется множеством факторов. Солдат испытывает во время боя физиологический, эмоциональный и социальный стресс. Отечественные военные психологи на основе
  12. ОСОБЕННОСТИ ПОДДЕРЖАНИЯ ВЫСОКОЙ БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ МОРЯКОВ ПРИ УСЛОЖНЕНИИ ОБСТАНОВКИ
    Особые условия поддержания высокой внутренней боевой готовности личного состава возникают в обстановке, когда действия агрессивных сил империализма обостряют ее, а порой ставят мир на грань войны. Психологический отклик у моряков находят события, происходящие на международной арене, ознакомление с военно-политической информацией, проявлениями общественного мнения в пашей стране, странах
  13. Взаимоотношения рядового и командного состава в боевой обстановке
    Говоря о весьма противоречивом в психологическом плане межвоенном периоде, следует подробнее остановиться на сформировавшемся в народном сознании образе русского офицера. В 20-30-е годы он был однозначно негативным, сложившимся под влиянием коммунистической пропаганды, и оказался прочно связан с оскорбительными кличками "контра", "золотопогонник", "белогвардеец", "офицерье". В стране закрывались
  14. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ЭФФЕКТИВНОГО РУКОВОДСТВА ЛИЧНЫМ СОСТАВОМ В БОЕВОЙ ОБСТАНОВКЕ
    Успешное ведение боевых действий и преодоление различных трудностей личным составом определяются прежде всего качеством его подготовки в мирное время. Однако огромное значение имеет умелое руководство в ходе войны. Основа руководства — морально-политическое воздействие на подчиненный личный состав командира корабля, его заместителя по политической части, всех офицеров, партийной и
  15. КОМАНДИР В БОЕВОЙ ОБСТАНОВКЕ. УЧЕТ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ОСОБЕННОСТЕЙ ПРОТИВНИКА ПРИ ВЕДЕНИИ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ
    Психологическим своеобразием характеризуется решение боевых задач командиром корабля. Он — основная фигура на флоте, главный военный специалист, непосредственный организатор боевой деятельности, руководитель и воспитатель подчиненных, человек, отвечающий не только за себя, но и за них, за судьбу корабля. Особенности деятельности командира в известной степени присущи и работе каждого корабельного
  16. Психологические особенности принятия рискованных решений военнослужащими в боевой обстановке
    Результативность риска - это реально достигнутая эффективность принятого решения. Риск оправдан, когда не только ожидается высокая эффективность выполнения задачи, но и есть уверенность в правильности оценки ситуации, предвидении ее развития. Риск в принятии решения является одной из разновидностей боевого риска. Рискованные действия, с одной стороны, увеличивают, а с другой - понижают
Medical portal "MedguideBook" © 2014-2019
info@medicine-guidebook.com